Алена тоже смотрела сейчас на него не отрываясь, и столько боли было в ее глазах и ни капли ненависти. Кто бы мог подумать, но он не выдержал этого взгляда и отвернул от себя ее лицо, а потом, навалившись на нее всем телом, приподнял ее, обхватив бедро, и вошел в нее. Не дав не секунды привыкнуть, он начал двигаться, яростно, жестко, неумолимо. Алена вздрогнула и закусила губу и как она этого не хотела, но слезы помимо воли потекли по ее щекам. Шубин как всегда действовал привычными ему методами. Так, чтобы уже никаких надежд и иллюзий не осталось. И это ему отлично удавалось.
Когда все было кончено, он еще какое-то время стоял, прислонившись к ней и, не отпуская ее, восстанавливая дыхание. А потом неожиданно чуть отстранился и провел ладонью по ее лицу, будто вытирая слезы. Его взгляд, направленный на нее, говорил сам за себя. Все напрасно, ты виновата и ничего уже не исправить. И тебе еще долго придется платить по счетам.
Алена надеялась, что, получив свое, он сейчас уйдет, но у него были другие планы. По-видимому, за то время, пока ее не было с ним, он действительно изголодался. Шубин подхватил ее и понес в спальню. Они оказались на кровати. Сняв, так долго копившееся в нем напряжение и утолив хоть немного свой голод, дальше он действовал уже более спокойно и даже почти нежно. Сопротивляться не было смысла, поэтому Алена отвечала ему. Почти с отчаянием и будто прощаясь с ним навсегда.
Было уже почти утро и надо было уходить. Но она все сидела на кровати возле спящего Шубина и смотрела на него. Черты лица разгладились, и сейчас это был будто прежний Саша, которого она так любила когда-то. Но это была только иллюзия, оболочка. Прежнего от него уже ничего не осталось. Только злоба и ненависть, снедающие его изнутри, душившие его и ее, не дающие жить. А ведь все могло бы быть по-другому…
Поднявшись наконец и одевшись, Алена подошла к столу и положила на него диктофон вместе с кассетой. Хотела было еще записку написать, но передумала. Сцепив непослушными пальцами ворот пальто, будто ей было холодно, развернувшись, вышла из квартиры и осторожно прикрыла за собой дверь…
Несмотря на то, что было воскресенье, Алена собиралась на работу. В ресторане не было выходных и работали они со своей напарницей по очереди. Но она не роптала. Алене нравилась ее работа. Быстро одевшись и поцеловав сына, она отправилась к ожидаемому такси. Не успев сделать и пары шагов от своего подъезда, остановилась как вкопанная. Путь ей преграждал Шубин. Алена невольно отпрянула от него. Да и его вид мог испугать кого угодно. Он стоял перед ней, слегка пошатываясь, небритый, без пальто и даже пиджака, ворот рубашки расстегнут, а глаза налились кровью. Они смотрели какое-то время друг другу в глаза не отрываясь, а потом неожиданно он опустился перед ней на колени, тяжело, надсадно, почти рухнул. Прямо в грязь, в только что упавший и тут же растаявший первый снег. Голова его при этом была опущена. Как там говорят, повинную голову меч не сечет. Да она и не собиралась. Поздно, слишком поздно. Кто знает, если бы Шубин сделал это до того, как она отдала ему эту запись. Кто знает… А теперь между ними был невидимый барьер, через который Алена уже не сможет перешагнуть…
Она стояла не в силах пошевелиться, а потом будто опомнившись, и не сказав ни слова, сделала шаг в сторону и, пройдя мимо него, села в поджидающее ее такси. Водитель, который видел всю эту сцену, на какое то время тоже оцепенел, но когда Алена, стараясь, чтобы голос не дрожал, назвала ему адрес, он также наконец очнулся и резко тронулся с места. А она не оглянулась. А только мысленно повторила про себя, поздно, и каким-то титаническим усилием воли сдержала, подступившие слезы…
Силы она свои явно переоценила. Все произошедшее сказалось на ее психологическом и эмоциональном состоянии гораздо сильнее, чем Алена предполагала. На работе просто невозможно было сосредоточиться. Постоянно болела голова, и чувствовался недосып. Помучавшись таким образом какое-то время, она все же вынуждена была обратиться к хозяину ресторана и попросила несколько дней отгулов. Тот, хоть и со скрипом, но отпустил ее. И снова, как когда то, когда Шубин обманул ее еще в самом начале их знакомства, Алена поехала к матери залечивать свои раны. Только на этот раз с сыном. Ничего так не помогало ей восстанавливать силы, как родные стены и мамина улыбка.
Мама конечно обрадовалась их приезду. Они уже давно у нее не были, а она так соскучилась по внуку. Но, когда Елена Сергеевна спросила про Александра, почему он не приехал с ними, Алена не стала скрывать правду, хотя и занималась этим весь последний год. Теперь смысла в этом уже точно не было. Мама была почти шокирована ее откровением. Ей, очевидно, трудно было поверить в то, что ее дочь действительно рассталась с мужем. По-видимому, Алена была хорошим конспиратором, раз она до сих пор не заподозрила ничего. Да и Шубин неплохо играл свою роль в последние несколько их приездов. И вообще, Елена Сергеевна никогда и не скрывала, что зять ей всегда нравился. Да и как могло быть по-другому. Придраться то не к чему было. К Алене хорошо относился, сына обожал и даже свое обещание выполнил. В их доме наконец то появился газ. Поэтому, Алене надо было придумать вескую причину, почему они все же расстались. Потому что правда о самом факте расставания, это одно, а вот правда о том, почему это произошло, совсем другое. О том, чтобы рассказать, что же случилось на самом деле, не могло быть и речи. Этого уж мама с ее больным сердцем точно не выдержит.