- Я не собираюсь опекать тебя, - проговорил он ей куда-то в волосы, а потом будто выдохнул:
– Ты нужна мне.
Ее тело под его руками напряглось. Он услышал то ли всхлип, то ли вздох.
- Прошу тебя, отпусти меня, - взмолилась она и было понятно, что речь идет не только о руках, держащих ее. Алена осознавала, что бороться одной со своими чувствами ей будет сложно, почти невозможно.
Влад повернул несколько раз головой.
- Не могу, - прошептал он, но почти тут же разжал руки. Немного помедлив, она развернулась к нему и подняла на него свой взгляд.
- Прошу тебя, дай мне время, - нашла она единственно правильные в данный момент слова.
Засунув руки в карманы, словно удерживая себя, Влад коротко кивнул головой, соглашаясь.
- Хорошо.
Алена поняла, что с нее довольно. Даже от такого короткого разговора она чувствовала себя, как выжатый лимон. Кивнув на мольберт, устало произнесла:
- На сегодня кажется рисования достаточно.
Подхватив мольберт, они отправились на дачу, где народ вовсю веселился и, казалось, совсем не обратил внимания на их отсутствие. Только Никита, который играл с детьми, как то странно посмотрел в их сторону, но промолчал. А потом, гораздо позже, когда все разбрелись по даче, Алена увидела Влада и Никиту, стоящих в глубине сада и о чем то беседующих. И без сомнения, разговор между ними был серьезным. И Алена прекрасно понимала беспокойство Никиты. Влад совсем не был похож на доброго и покладистого парня. Она сама это осознавала. Можно было догадаться, кого он напоминал Никите. А, вернее, Влад мог еще фору дать Шубину. Суровая жизненная школа без труда читалась на его жестком лице и никакой дорогой костюм и шикарная машина не могли скрыть этого.
Они стояли рядом, оперевшись на старый покосившийся забор.
- О чем ты хотел со мной поговорить? – резко спросил Влад, без всяких церемоний перейдя на «ты». Его нетерпение было понятно. Не привык он к разговорам по душам, а уж с мужчинами, тем более. И он без труда догадался, что предстоит именно такой разговор, когда знакомый Алены попросил его на пару минут.
Никита чуть повернул голову, внимательно глядя на него и как бы размышляя, с чего начать. Он прекрасно понимал, что лезет не в свое дело, но ничего с собой поделать не мог. Влад ему определенно не нравился. Никита, в отличии от Алены, побольше повидал в жизни и понимал, что это за человек. Да, Шубин тоже не был белым и пушистым и по правилам он, определенно, умел играть, но он получил свое положение по наследству, а дальше, так сказать, только приумножал его. То, что касается Влада, здесь все было совсем по-другому. Не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что для того, чтобы добиться того, чего он добился в жизни, ему пришлось через многое пройти. Зубами, когтями выгрызать свое место под солнцем. И возможно, да даже, наверняка, через многое переступить. Никита был в этом уверен и именно поэтому, не знал с чего начать разговор. Его собеседник был крепким орешком.
- Зачем тебе это надо? – наконец проговорил он.
- Что ты имеешь в виду?
- Не прикидывайся, - почти устало произнес Никита и кажется даже вздохнул, чуть выпрямившись при этом. – Надоело в дерьме жить? На чистенькое потянуло? – при этих словах он пристально посмотрел на Влада, который от его прямого вопроса весь напрягся, и было видно, что сдерживается с трудом.
- Послушай, ты… Я ведь не посмотрю, что ты друг… – начал было он, со злостью глядя на Никиту, но тут же осекся и замолчал, будто понимая, что если отпустит сейчас себя, то только подтвердит догадки своего собеседника. Он отвернулся, как бы пытаясь прийти в себя, усмирить свой гнев. Но потом снова повернулся к Никите и проговорил уже почти спокойно:
- Тебя доброхот, кто-нибудь попросил? Или ты по собственной, так сказать, инициативе это все затеял? – нехорошо усмехнулся он.
Но Никита не смутился.
- По собственной, по собственной, не беспокойся. И ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Думаю, шлюхи, пусть и совсем не дешевые, всегда были твоим потолком. Так зачем ты к правильной девочке полез? – Никита прекрасно понимал, что играет с огнем, но провоцировал Влада намерено. И ему это удалось. Тот тут же развернулся и резко схватил его за рубашку, чуть притянув к себе.
- Я тебя по стенке размажу, - произнес он четко и почти по слогам. А в глазах горело ничем не прикрытое бешенство.
- Неет, - протянул Никита с усмешкой, - не размажешь. Во всяком случае, пока. Мы оба знаем, что при ней ты этого делать не станешь. Так что руки свои убери.
Влад полоснул по нему нехорошим взглядом, но рубашку все-таки отпустил, отвернувшись при этом. Тут Никита был прав. Не поднимется у него рука. После этого она его точно уже не простит.