— Здесь можно спокойно поговорить без посторонних ушей, — Влад слегка улыбается, а я уже плыву.
Появляется возможность оглядеться: внутри машина ощущается такой же огромной, как и внешне. Нисколько не удивлена стерильной чистоте. Почему же дома несусветный бардак? Чувствую скованность, поэтому не могу поднять взгляд и на автомате натягиваю платье на колени.
— Кристин, я столько хотел сказать, столько спросить, а увидел и слова закончились.
— Аналогичная ситуация, которая усугубляется скудным опытом общения с противоположным полом. Так что даже не надейся, что я спасу ситуацию! — забываюсь и, как всегда, говорю лишнего.
— Что будем делать? — Влад заговорщицки подмигивает, не так уж он и растерян. Возможно, пытается разрядить обстановку подобным способом.
— Искать сонбэ?
— Кого?
— Ой, не обращай внимания. Я имела в виду наставника, — елки зеленые, надо следить за языком, а то мои странные интересы спугнут его.
— Нет, вдруг украдет тебя, тогда я останусь с разбитым сердцем.
— Что-то не верится. Такой красавчик как ты, долго не будет свободным.
— Значит, красавчик?
Он так неожиданно подлавливает, что только и остается растерянно хлопать ресницами и полыхать от смущения, а легкое прикосновение к моему лицу и вовсе парализует.
— Пойдем на свидание? — Влад переходит на шепот, сокращая расстояние между нами.
— Пойдем, — выдыхаю в ответ, зачарованно растворяясь в происходящем.
Не знаю, как это провернуть в сложившихся условиях, да и откровенно плевать, когда его пальцы нежно гладят по щеке и спускаются к подбородку.
— Мне пора, — тревожный звонок в голове каким-то чудом тормозит локомотив, летящий на всех порах в бездну потемневших глаз.
Влад шумно сглатывает и одергивает руку:
— Угу.
Уличная жара возвращает в реальность. Я совершенно не понимаю, что произошло в машине. Влад продолжает удерживать мою кисть в своей и вести вперед.
— А почему у тебя затонированы передние стекла? — произношу давно мучавший вопрос.
Он резко останавливается и оглядывается, нахальная усмешка замирает на губах. Сейчас он становится совсем другим человеком, куда-то исчезает добродушная простота, проявляется дерзость и опасность.
— Догадайся сама, — посмеиваясь, он отворачивается обратно.
— Хм, — на ум лезут не самые приличные предположения, которые я стесняюсь озвучить.
— Возможно и для этого тоже...
Что?
— Кристина, если ты не будешь идти, то опоздаешь. Если опоздаешь, то мама придумает страшное наказание, и ты не попадешь на свидание со мной. Если не придешь, то я буду плакать по ночам в подушку.
— Что?
— Ты зависла, — он не скрывает задорный смех.
По итогу я захожу домой за пять минут до назначенного срока. Мама уже на посту:
— Вот видишь, не так уж и сложно, — холодно бросив, она удаляется в гостиную. За несколько секунд ей удается опустить меня с небес на землю.
На кухне суетится Феечка в скверном настроении.
— Что случилось?
— Кристина, с каждым днем мне все сильнее кажется, что быть беде. Ох, неспокойно на душе, кошки скребут.
— Ириночка Владимировна, вот сама мыслями притягиваешь нехорошее! — перехожу на полтона ниже. — Меня Влад на свидание пригласил.
— То-то я гляжу, ты вся светишься, даже скрыть не получается. Уверена, что ему можно доверять? Вдруг этот парень и принесет беды.
— Типун тебе! Что поесть?
— Паста с морепродуктами. Будешь?
— Конечно, золотая ты моя женщина!
— Ой, подлиза, — тем не менее, Феечка самодовольно накладывает двойную порцию.
Пока ем, сканирую ее: на привычно спокойном лице пролегла тень тревоги. Как бы ни складывались обстоятельства, Феечке не свойственно беспокойство на пустом месте, значит, действительно происходит что-то серьезное.
— И все-таки, что случилось? — не выдерживаю повисшего тягостного молчания.
— Любовь Георгиевна опять Николаю Викторовичу истерику закатила. Я побоялась приближаться к эпицентру и предмета ссоры не разобрала, но орала она знатно. Единственное уловила «Станет такой же шалавой...»
— Расслабься, это из-за меня. Тебя же не было вечером в субботу после этого злосчастного ужина, поэтому ничего не знаешь. Не хотела зря расстраивать, но видно придется...
Я полагала, что маму быстрее отпустит, но нет. Несмотря на подтверждение моих слов, она вновь мутит воду и заводит отца. Непонятно чего добивается, что он меня в монастырь упрячет, и ее мучения закончатся? Неужели я для нее лишь досадная обуза, мешающая нормально жить? Так осталось совсем чуть-чуть, каких-то три — четыре года.