— Послушайте, дядя Коля…
— Ты не понимаешь по-хорошему, щенок?! — он начинает злиться, отчего лицо багровеет. Давно я папу таким не видела.
— Папа, нет! — он даже не спросил меня.
— А с тобой поговорим позже. Сейчас я тороплюсь, водитель ждет на улице. Я запрещаю тебе любые контакты с ним! — он окончательно выходит из себя, тыкая указательным пальцем в сторону Влада.
— Ты как мама!!! — срываюсь на крик, вызывая недоумение у отца. — Ничего мне не разрешаете, даже встречаться с понравившимся парнем!
— Я не против, чтобы ты с кем-то встречалась, но только не с ним, — с непривычки оторопевший из-за моего непослушания, папа сбавляет тон.
— Почему?
— Все вопросы вечером. Кристина, возвращайся домой, я и так опаздываю. С сегодняшнего дня ты наказана за обман.
Он разворачивается на каблуках своих безупречных туфель и покидает паркинг, а я растерянно стою, глядя то на Влада, то на черную Камри. Почва будто уплывает из-под ног. Я потеряла его…
10 глава
Какая-то ниточка внутри меня обрывается, впуская пустоту. Я пытаюсь до конца понять только что услышанное, но мозг упрямо отказывается. Раскрыв ящик Пандоры, как же можно теперь его так просто закрыть и отказаться от этих гипнотизирующих глаз, манящих губ, жадных рук. Я еще не все познала…
— Крис… — Влад приближается, в последнюю секунду одергивая ладонь, не решаясь прикоснуться. Его сожаление только сильнее ранит.
— Как быть? — беспомощно поднимаю взгляд, ища ответ в его печальном взоре. — Мы же что-нибудь придумаем? Феечка… Она обязательно поможет!
— Милая моя Крис, — он прижимает меня к себе, будто закрывая от всего мира, и гладит по волосам. — Она спустит с пятнадцатого этажа канат из связанных простыней? — Тяжелый вздох красноречиво обрывает зыбкую надежду. — Пойдем.
В обреченном молчании Влад ведет меня домой, отчего каждый шаг отдает болью и приближающейся неизбежностью. Огромная и безликая квартира с идеальным глянцевым дизайном встречает гнетущей тишиной: родителей нет, а у Ирины Владимировны выходной.
— Спасибо, что проводил. Я…
— Где твоя комната? — парень обрывает меня.
— Наверху, — радуюсь шансу хоть немного оттянуть расставание.
С ним как-то спокойнее, одно его присутствие способно утихомирить бушующие в душе ветра.
— Здесь я и обитаю, — пропускаю парня в свой маленький мир.
Влад с интересом изучает светлый интерьер, который является полной противоположностью его спальни, а я рассматриваю его, попутно запоминая каждую деталь: как он наклоняет голову, как скользит кончиками пальцев по письменному столу. Невозможно напитаться человеком впрок, но я попробую.
Он замирает возле кровати с полками в изголовье. На них стоят всякие безделушки, типа фото любимой корейской группы, маленьких мягких игрушек — их талисманов и несколько книг, которые я листаю перед сном.
— Я правда нужен тебе?
— Да, — отвечаю не задумываясь, одновременно борясь с подступающими слезами.
— Почему?
— Потому что это ты, а не кто-то. Я не могу представить рядом никого другого… и не хочу. Сердце трепещет в твоем присутствии. Да черт возьми, в животе порхают те самые пресловутые бабочки! — отчаяние сменяется нервозностью.
— Я забираю тебя, — в его голосе исчезает недавнее сомнение.
— В смысле? Куда? — эмоциональные качели только что сделали поворот вокруг своей оси, ничего не понимаю.
— К себе, — он садится на постель и расслабляется, будто решил очередную сложную задачу.
— Но мы знакомы пару месяцев, а встречаемся еще меньше. Ты так легко это заявляешь!
— Крис, ты нравишься мне гораздо дольше, чем думаешь. И поверь, я о-о-очень хорошо подумал, прежде чем предложить. Конечно, если ты сама этого хочешь.
Влад
…Завершив неприлично поздний ужин, мы удобно расположились в потрепанных креслах на балконе. Отголоски света, что сбегали в оконную раму между кухней и лоджией, едва ли обозначали силуэты во тьме. Подогреваемый пол еще больше расслаблял и не способствовал беседе.
— А говорил, что ноги твоей не будет в России-матушке, — наконец, нарушил тишину хозяин квартиры и закурил.
Я поморщился от непривычного запаха сигарет и рассеянно уставился перед собой. Сразу вспомнился отъезд, словно это было только вчера: бесконечная ругань с отцом, непонятная тяжесть и боль в душе. С трудом дождавшись диплома, я сбегал от давящей духоты огромного дома, непонимания родителя или самого себя. Если бы мама была жива, она бы все поняла, поддержала… Поэтому я здесь, а не там.