— О какой мести постоянно твердит дядя Коля?
— Почему-то он возомнил, что я буду мстить за разрушенную семью. Видать, чувствует вину-то. После того как правда открылась, Вера намеревалась уйти к этому, — отцу не удается скрыть презрение. — А он испугался, отрекся от нее. Я бы закрыл глаза на их интрижку, только бы она прекратила его любить.
Нет, нет, нет. Я стараюсь мыслить трезво, как взрослый человек. Но потухший взгляд отца ломает еще сильнее. Не позволю их прошлому повлиять на наши отношения с Крис!
— Какими вы были мужем и женой, должно остаться между вами. Я не вправе судить, ведь для меня вы в первую очередь мама и папа, предпочитаю воспринимать и оценивать вас как родителей.
Медленно складываются пазлы из разных воспоминаний и сцен, шокируя новыми догадками:
— Получается, вы прервали общение и нам запретили не из-за того, что Кристину покусала собака?
— Нет, — бесцветно отзывается дядя Коля.
— Вы понимаете, что сотворили со мной и Игорем?! Заставили нас мучиться, страдать из-за ложной вины.
— Сынок, я не думал, что так получится, прости.
— Тетя Люба в курсе? — отворачиваюсь и сжимаю подоконник до побелевших костяшек, не желая никого видеть.
— Да.
— Поэтому она такая, э-э-э, — не нахожу приличного прилагательного: — Поехавшая?
— Влад! — отец недовольно восклицает.
— Я бы так не сказал, всего лишь стала более подозрительной и помешанной на контроле, — дядя Коля несмело подает голос.
— Вы так это называете?! — на смену отчаянию приходит негодование, готовое снести все на своем пути. — А вы в курсе, что ваша жена усердно третирует Кристину?
— Не правда, просто у нее строгие методы воспитания.
— Да уж конечно! И там прописано про выпрямление волос, лишь бы ничем не напоминать мою маму?! Наверное, удобно жить, ничего не замечая? — заставляю себя развернуться, чтобы посмотреть ему в лицо. — Вы ничего не сделали, чтобы это остановить!
Теперь и папа недоумевает:
— Да, Коля, как был малодушным, так и остался.
Очередное затянувшееся молчание погружает каждого в свои мысли. Странно и непривычно осознавать, что я не виноват в прекращении дружбы с Михайловыми. Столько лет корил себя зря. Когда-то я восхищался дядей Колей, считал его лучше отца. Сегодня он уничтожил все хорошее, что я знал о нем.
Вибрация в кармане шорт выводит из транса:
— Да, Крис.
— Я беспокоюсь, — любимая становится той необходимой опорой, нитью, способной удержать от глупых поступков.
— Все нормально, скоро приеду.
— Влад, ты ничего не скрываешь? — моя девочка волнуется.
— Нет, милая, — оказывается, я еще тот лгун, но она никогда не узнает правду.
Отключаюсь и оглядываю мужчин. Иногда внешне взрослые люди не являются таковыми внутри…
— Дядя Коля, настоятельно прошу не посвящать Игоря и Кристину в истинные причины старого конфликта. Не надо добавлять им новых психологических проблем, помимо тех, что уже есть. Для всех повод в совместном бизнесе, — пытаюсь казаться сильным, делая вид, что ужасные, ядовитые оскорбления ни капли не ранили.
— Похоже, наши дети лучше нас, — он обреченно взирает в пустоту. От прежнего, уверенного и нагловатого хозяина положения не осталось и следа.
— Отнюдь не благодаря, а вопреки, Коля, — папа силится скрыть слезы. Видно, что произошедшее разбередило старые раны. Он обожал маму, потакал ее прихотям, ни в чем не отказывал. За столько лет так и не привел сюда другую женщину.
— Пусть Кристина возвращается домой, я не против ваших отношений.
Слабая попытка получить хоть что-то упирается в мой непоколебимый отказ:
— Поздно, я не отдам ее. И, кстати, в Англию она тоже не едет.
— А что я скажу Любе?
— Коля, начни нести ответственность за свои поступки и решать трудности сам. Пойдем, Влад, провожу тебя, — папа заблаговременно прекращает еще не начавшийся новый спор.
Отрешенно бреду на улицу, где возникает острое желание сбежать на край света от безжалостной правды, узнав которую, поведение отца семнадцать лет назад воспринимается иначе. Вот почему он не приходил по несколько дней, вот почему они ругались.
— Привози Кристину знакомиться, что ли.
Он тоскливо касается водительской двери, уплывая сознанием куда-то далеко. Возможно туда, где молодая, красивая женщина бойко выскакивала из этой самой машины и радостно махала нам, пока мы мастерили ту беседку. Ветер развевал темные кудри до плеч, а она щурилась от яркого солнца и улыбалась. Когда окончательно не пропала легкость и жизнерадостность в движениях. Мама казалась крутой: миниатюрная, за рулем огромной Камри. Тогда я думал, что у нас все в порядке. Да, они уже ссорились частенько, но были и моменты просветления.