На улице прохладный ветерок приводит в чувства, пока наблюдаю за удаляющейся мужской фигурой, свернувшей в первый подъезд. Это объясняет, почему он появляется с той стороны, где шлагбаум. Я живу во втором и пользуюсь другой дверью. Из этой ситуации вырисовывается неутешительный вывод: теперь я — сталкер. Или нет? И главный вопрос: не залила ли я слюнями весь пол в магазине…
Перед сном мечтательно вспоминаю его лицо: высокий лоб, светлые глаза, широкий подбородок и короткая щетина. Интересно, когда загорел? Показалось, что он тоже немного удивился, увидев меня. Или воображение выдает желаемое за действительное. Вот Мила без сомнений сориентировалась бы и познакомилась с ним, она решительная и умная. Я тот еще тормоз, да и реально оцениваю свой уровень айкью, не питая иллюзий. Но я усердная, целеустремлённая, могу хорошо выполнять поставленные задачи, главное, верить в себя. На такой оптимистичной ноте засыпаю.
***
За месяц мне не удается добиться значительного успеха. Единственное, что стало очевидным — моя одержимость соседом по паркингу. Как только он появлялся на горизонте, я терялась и превращалась в еще большую растяпу, чем есть. Обязательно роняла вещи, запиналась, чуть ли не падая, умудрялась нечаянно завести уже работающую машину или не сразу открыть шлагбаум.
А с приходом тепла рассмотрела его во всей красе, что окончательно добило мое хрупкое девичье сердечко. Он выглядит отлично как в спортивных штанах и толстовке, так и в белой офисной рубашке, которая подчеркивает широкие плечи и узкую талию.
Только всплыл серьезный недостаток: хозяин Камри не умеет готовить. Либо не хочет и питается вредной едой типа сосисок и пельменей. Даже жаль его. Я-то люблю и умею, согласна за одну только улыбку варить щи-борщи целыми днями и ночами.
Обстановка дома тоже не способствует улучшению моего психологического состояния. Мама с папой после обсуждения поездки прошлись по всем неразрешенным конфликтам, произошедшим ранее. Они как будто искали повод, который прорвал дамбу из накопившихся обид, недомолвок и ссор.
Очередной совместный ужин превращается в выяснение отношений, откуда хочется сбежать или раствориться в воздухе. Даже времена, когда мама постоянно придиралась ко мне, начали казаться не такими уж и плохими.
— Ты забываешься! — властный тон отца пресек поток маминых претензий.
— Мне кажется, это ты забываешься, Коля! — впервые на моей памяти мама повышает голос на отца так сильно. — Думаешь, я забыла? Нет, дорогой, я все помню!
— Люба, Кристине не стоит слушать нашу ругань, поговорим потом, — папа как будто теряется. Это шутка какая-то?
— А что, боишься испортить образ идеального семьянина?
Становится неловко.
— Э-э-э, знаете, я вроде забыла телефон в машине, надо бы забрать, да пора заниматься, — мямлю что-то невразумительное. Хотя насчет телефона не соврала, специально это сделала, чтобы был повод удрать с такого же ужасного ужина, как и предыдущие три.
— Конечно, Кристина.
Накинув ветровку, сбегаю на улицу. Чувствуется приближение лета, даже вечером ласковый ветерок раздувает распущенные и завивающиеся от влажности волосы, фонари освещают мокрые пешеходные дорожки, а воздух наполнен запахом молодой листвы. Если бы могла, стояла бы так бесконечно, наслаждаясь спокойствием и безмятежностью.
Где-то вдалеке раздается лай собаки, которую выгуливает хозяин, возле третьего подъезда собралась компания молодых ребят, шумно смеющихся и обсуждающих что-то, за домом проезжает последняя электричка. Вот она простая жизнь обычного подростка. Хорошо, что родители даже слышать не хотят о переезде за город, хотя все друзья зазывают туда. Я бы окончательно зачахла в одиночестве. У нас лишь один стоящий коттеджный поселок для «элиты», а они как будто опасаются приведение там встретить.
Увы, в моем распоряжении не так много свободного времени, поэтому направляюсь в паркинг. Спустившись, замираю возле двери, наблюдая, как сосед с красивой блондинкой стоят возле машины. Нет, не так, с висящей на нем блондинкой. Хаотично соображаю, что делать: тихонько выйти, пока меня не заметили, или подкрасться поближе и подслушать. Побеждает любопытство.
— Я все понимаю, но нам лучше поторопиться.