— Я просто очень настойчивый, — улыбнулся он.
Она посмотрела на него. И вдруг почувствовала — это момент. Самый важный.
— Артём… — начала она, но слова застряли.
— Что? — он подался ближе.
— Я… — Ева замялась. Сердце колотилось. Ну же, скажи. Скажи прямо.
Но вместо этого она пробормотала:
— Ты опять носки в коридоре бросил.
Он рассмеялся и поцеловал её.
— Я знал, что ты скажешь что-то романтичное, — поддразнил он.
Она замолчала, но потом сама поцеловала его. Долго. Настояще.
Позже, лёжа рядом с ним, Ева думала: Да, мы разные. Да, мы будем ругаться. Да, он доводит меня до белого каления. Но, чёрт возьми, я не хочу, чтобы это заканчивалось.
— Эй, — шепнул Артём, будто угадав её мысли. — Даже не думай сбегать.
Она фыркнула.
— Куда я денусь?
Он обнял её крепче.
— Вот и я так думаю.
И в этот момент Ева поняла: кульминация их истории — вовсе не громкие признания, не песни под окнами и не катастрофы вроде потопа.
Кульминация — это они вдвоём. Здесь. Сейчас.
И это было лучше, чем всё, что она могла себе придумать.
Пять лет спустя
Утро началось с грохота.
Ева открыла глаза и сразу поняла: день обещает быть «особенным».
— Артём! — крикнула она из спальни. — Если это снова твой «эксперимент с кухонной утварью», клянусь, я запру тебя в кладовке!
— Всё под контролем! — донёсся бодрый голос. — Почти!
Пять лет, а ничего не меняется, — подумала Ева, накинула халат и пошла на кухню.
Там царил привычный хаос: сковорода дымилась, кофе убегал, а кот сидел на столе и пытался стащить кусок ветчины прямо из тарелки. Артём, растрёпанный и довольный жизнью, стоял посреди всего этого с выражением «я всё держу в руках».
— Ты как всегда берёшься сразу за три дела, а справляешься… ни с одним, — вздохнула Ева, прислоняясь к дверному косяку.
— Это мой стиль, — серьёзно сказал Артём, но тут же дёрнулся, когда кот победно унёс мясо.
Ева рассмеялась и покачала головой.
Как же я его люблю, этого сумасшедшего.
За пять лет они обжили эту съёмную квартиру так, что она стала полностью их. Никаких «чужих следов» не осталось: вместо безликих обоев — постеры и картины, вместо стандартной мебели — вещи, выбранные ими вдвоём. Балкон стал их любимым местом: Ева устроила там мини-сад с цветами, а Артём поставил кресло и колонку для репетиций.
Квартира отражала их характеры.
На одной стене висели аккуратные полки с книгами и документами Евы. На другой — гитара, кабели, листочки с набросками песен. В ванной рядом с её дорогими шампунями стояла его универсальная «бутылка для всего» — шампунь, гель, кондиционер и, кажется, средство для мытья полов в одном.
— Когда-нибудь ты поймёшь разницу между «маской для волос» и «скрабом для тела»? — спрашивала Ева.
— Когда-нибудь, — отвечал Артём, но продолжал покупать своё «средство для всего».
За это время они многому научились.
Ева укрепила свою карьеру фрилансера: у неё были постоянные клиенты, студенты, даже лекции онлайн. Она уже могла позволить себе выбирать проекты, а не хвататься за всё подряд.
Артём — к удивлению всех — не только не бросил музыку, но и добился успеха. У него была своя группа, концерты в клубах, фанаты. Иногда он уезжал на гастроли по городам, но всегда возвращался домой с новыми историями, смешными, нелепыми, но всегда яркими.
У них появились свои семейные традиции.
По воскресеньям они вместе готовили ужин. Это всегда превращалось в шоу: Ева руководила процессом, Артём «импровизировал», и обычно кто-то оказывался в муке или соусе.
По вечерам они спорили о фильмах: Ева тянулась к драмам и романтике, Артём — к боевикам и фантастике. После часа препирательств они включали старую комедию, которую знали наизусть, и смеялись, как в первый раз.
— Ты понимаешь, что мы ведём себя как старая семейная пара? — однажды сказал Артём, когда они спорили из-за выбора соуса для пиццы.
— Нет, — возразила Ева. — Просто соус «барбекю» всегда лучше, чем «сырный».
— Вот именно, — кивнул Артём. — А ещё ананасы на пицце — это прекрасно.
Ева закатила глаза.
— Нет, это катастрофа.
— Господи, я пять лет живу с женщиной, которая ненавидит ананасы. Это мой личный подвиг.
Ссорились они тоже часто. Из-за пустяков — разбросанных носков, забытых дедлайнов, слишком громкой репетиции вечером. Иногда ссоры доходили до хлопанья дверьми и молчания. Но всегда находился повод помириться.
— Прости, я перегнула, — шептала Ева, уткнувшись ему в плечо.