— Нет, это я дурак, — отвечал он, целуя её в волосы.
И снова наступал мир.
Теперь Ева смотрела на него и понимала: то, что началось с нелепой аварии с трубами, превратилось в самую важную часть её жизни. Он учил её спонтанности, она — его ответственности. Он вносил шум и смех, она — порядок и тепло.
Их любовь стала другой: не оглушительной, как в первые месяцы, а глубокой и прочной.
В один из вечеров они сидели на балконе с чаем и смотрели на огни города.
Артём вдруг сказал:
— Представляешь, если бы тогда не прорвало трубу? Мы бы так и жили по соседству, ругались из-за шума, но ничего бы не вышло.
Ева улыбнулась.
— Ты думаешь, судьба устроила нам ремонт через катастрофу?
— В моём случае — да.
Она взяла его за руку.
— Тогда я благодарна этим трубам.
Он прижал её ближе.
— А я благодарен тебе. За то, что терпишь мой бардак. За то, что смеёшься над моими глупыми шутками. За то, что пять лет подряд выбираешь меня.
Ева посмотрела ему в глаза и тихо сказала:
— Ты не бардак. Ты мой бардак.
И в этих словах было всё: их прошлое, настоящее и будущее.
Жизнь продолжалась: концерты, дедлайны, споры из-за фильмов, совместные ужины. Но одно оставалось неизменным — они были вместе.
И Ева знала: с таким соседом, как Артём, скучно ей уже не будет никогда.
Конец