— Это… что? — она ткнула пальцем в банку, как в улику на месте преступления.
— Маринованный эксперимент, — с гордостью ответил он. — Уникальная авторская рецептура.
— Скажи честно, ты хочешь меня убить?
— Нет, но если это сработает, то я войду в кулинарную историю.
— В историю санитарной инспекции — точно, — буркнула Ева, рассматривая содержимое. — Что это вообще за набор?
— Огурцы, лимон, специи… и конфета «Барбарис».
Ева закрыла глаза и глубоко вдохнула.
— Почему?
— Я проверял баланс сладкого и кислого, — серьёзно сказал Артём. — Это как музыка, только в банке.
— Да, только у твоей «музыки» уже, кажется, есть жизнь и паспорт, — заметила она. — И она занимает половину холодильника!
— Ну а ты заняла вторую половину своими контейнерами, — невозмутимо напомнил он, кивая на идеально выстроенный ряд подписанных коробок. — «Овощи для салата», «Сыр — не трогать», «Сыр — можно трогать, но только по праздникам»…
— Это называется порядок, Артём.
— Это называется скука, — парировал он. — А мой эксперимент — это творчество.
— Это биологическое оружие, — не уступала Ева. — Его нужно уничтожить.
— Попробуй, — ухмыльнулся он. — Она тяжёлая. И немного липкая.
Ева закатила глаза, но понимала: просто так он банку не уберёт.
Весь день холодильник был их полем боя. Ева демонстративно переставляла банку на самую дальнюю полку. Артём так же демонстративно ставил её обратно в центр, «чтобы вдохновляла».
В какой-то момент она попыталась наклеить на банку ярлык «Опасно для жизни», но он дорисовал к нему улыбающийся смайлик и добавил надпись «Только для избранных».
Вечером война вышла на новый уровень. Ева решила приготовить ужин — курицу с овощами. Она достала продукты, включила плиту и тут заметила: на разделочной доске… стоит баночка с чем-то красным.
— Это ещё что? — спросила она, хотя уже боялась услышать ответ.
— Соус. Мой фирменный. Под курицу пойдёт идеально.
— Артём, — она уставилась на него, — в этом соусе есть что-то, что не положит меня в больницу?
— Да, например, любовь, — невинно ответил он.
— Я спрашиваю про ингредиенты, — сквозь зубы сказала Ева.
— Ну… острый перец, томаты, немного мёда, щепотка корицы… и пару капель энергетика.
— Что?!
— Для бодрости, — пояснил он. — И чтобы курица «запела».
Ева опустила лицо в ладони.
— Ты ведь специально проверяешь, насколько крепка моя психика?
— Ну, кто-то же должен, — пожал плечами он. — И потом, ты сама говорила, что жизнь без экспериментов скучна.
— Я имела в виду пробовать новые сериалы, ходить в театр на день рождения, а не ставить химические опыты на еде.
Когда ужин был готов, они сели за стол. Ева положила себе курицу без соуса, Артём — с горкой.
— Если я завтра не проснусь, знай: я тебя предупреждала, — сказала она.
— А если проснёшься бодрая и счастливая, знай: это моя кулинарная магия, — подмигнул он.
Через несколько минут он уже ел с видом победителя, а она — с осторожным любопытством наблюдала. И, к своему удивлению, заметила: ему действительно вкусно.
— Ну… не так плохо, как я думала, — призналась она.
— Видишь? Я не только барабанщик, но и шеф-повар от бога, — гордо заявил он.
— Да, только богу, видимо, скучно, — усмехнулась она.
Вечером, убирая со стола, она снова заглянула в холодильник. Банка с «маринованным экспериментом» стояла на своём месте. И впервые за весь день Ева не стала её переставлять.
Она сама себе не призналась, но внутри было какое-то странное ощущение: их кухонная война… стала чем-то вроде игры. И это было почти… приятно.
Сорванный проект
Всё началось с того, что Ева проснулась на два часа позже обычного.
Всё из-за того, что её телефон внезапно решил обновиться ночью и не включил будильник.
Когда она выбежала на кухню, чтобы хотя бы быстро заварить кофе, на столе уже стояла та самая злополучная банка с «маринованным экспериментом».
— Доброе утро, спящая красавица, — с хитрой улыбкой сказал Артём, доставая из духовки что-то подозрительно дымящееся.
— Артём, у меня через два часа встреча с заказчиком, а я даже макет не доделала, — буркнула Ева, наливая себе кофе. — Не провоцируй меня.
— О-о, значит, ты сегодня на пределе? Отлично, я как раз хотел…
— Нет, — отрезала она. — Что бы ты ни хотел — нет.
Он сделал обиженное лицо, но отстал.