— У нормальных людей оно начинается с будильника! — Ева ткнула в сторону его наушников. — И не в шесть утра!
— Ну, я просто… проснулся с идеей. Надо было срочно её сыграть, пока не забыл.
— Срочно?! А записать её в телефон тихо — это не вариант?
— Ева, — он покачал головой, — музыка — это не тихо. Это эмоция. Это жизнь!
— Это кошмар для соседей! — отрезала она. — И для меня в том числе.
Он прищурился:
— То есть ты заботишься о соседях или о себе?
— О себе. Потому что если это повторится, я выкину все твои инструменты в окно.
— Ха! — он усмехнулся. — Напомню, договор на квартиру на моё имя.
— А я напомню, что холодильник наполовину мой. И я могу превратить его содержимое в ядерную зону.
— Это уже угроза национальной безопасности, — серьёзно сказал он, но в глазах мелькнула смешинка.
Дальнейшие два часа они обменивались колкими репликами в разных комнатах.
Ева демонстративно громко печатала на ноутбуке.
Артём демонстративно пел в душе.
Встречаясь в коридоре, они кидали друг другу взгляды, от которых ледяная глыба могла бы расплавиться… или наоборот, намертво замёрзнуть.
В какой-то момент он исчез.
Ева решила, что он ушёл к друзьям или в магазин, чтобы просто избежать продолжения спора.
Ближе к вечеру он вернулся… с пакетом из хозяйственного магазина.
— Это что? — спросила она настороженно.
— Компромисс, — сказал он загадочно и достал из пакета… будильник. Настоящий, старомодный, с колокольчиками и стрелками.
— И?
— И я заведу его на нормальное время, чтобы мы оба вставали без ссор.
— Подожди… — Ева моргнула. — Ты хочешь сказать, что согласен не репетировать в шесть утра?
— Я хочу сказать, что буду репетировать в девять.
— Артём!
— Ну девять — это уже почти прилично. А если я не проснусь, ты меня разбудишь.
— И что мне за это будет?
— Можешь называть меня «гением» хотя бы раз в неделю.
— Максимум — раз в год.
— Ладно, но тогда с большой буквы, — не растерялся он.
Через два дня будильник действительно зазвонил в девять утра.
Ева, ожидая, что он его проигнорирует, вышла в гостиную и… застала Артёма за столом с кружкой кофе. Он выглядел удивительно спокойным, без привычной растрёпанной энергии.
И впервые за долгое время она поймала себя на мысли: может, этот шумный сосед не такой уж и ужасный.
Стирка
Утро обещало быть редким подарком — тихим.
Ева проснулась от того, что… ничего не слышала. Это было настолько непривычно, что она даже полежала пару минут, прислушиваясь.
Ни хлопанья дверей, ни бормотания телевизора на полную громкость, ни звука кастрюль, падающих на пол.
Даже кот соседей сверху, вечно бегающий по потолку, сегодня молчал.
Ева потянулась, сладко зевнула и подумала, что, может быть, Артём наконец уехал куда-то с утра, и день можно будет провести спокойно — без сюрпризов вроде «спонтанного эксперимента по приготовлению пиццы из всего, что было в холодильнике».
Она села на кровати, спустила ноги на коврик… и тут раздалось чавк.
Она замерла. Посмотрела вниз.
Коврик был мокрым. Мокрым настолько, что вода почти просочилась сквозь пушистую ткань в тапки.
— Что за… — пробормотала Ева, недоверчиво тронув пальцами влажный ворс.
Влага шла не только от коврика. На паркетике образовалась маленькая лужица, и, судя по направлению, она растекалась из коридора.
Ева вскочила, натянула халат и побежала к источнику.
Чем ближе к ванной, тем более отчётливо доносился странный звук: плеск и бульканье, словно кто-то устроил там мини-водопад.
— Нет, только не это… — простонала она.
Она распахнула дверь в коридор, и её носки мгновенно намокли — вода уже покорно ползла по плинтусам.
— Артём! — заорала она, стуча кулаком в его дверь.
Оттуда — шум, какой-то стук, и голос:
— Всё под контролем!
— Что под контролем?!
— Ситуация!
— Ситуация у нас одна — ты сейчас утопишь дом!
— Да всё нормально! Я… э-э… почти всё убрал!
Ева распахнула дверь в ванную — и застыла.
Картина напоминала кадр из дешёвой комедии.
Артём стоял по щиколотку в воде, в руках держал швабру, которой пытался отгонять поток мыльной пены от двери.
Стиральная машина была открыта, барабан переполнен пеной, которая весело выползала наружу и падала на пол хлопьями, как снег.
— Ты… — Ева даже не сразу нашла слова, — ты что, кормил стиральную машину мылом?
— Я постирал пуховик, — невинно сказал он, как будто это всё объясняло.