Уезжая, она не оглядывалась назад, но сердце её рвалось на части. Она знала, что покидает не только дом, но и часть себя — ту, что была наполнена надеждами на счастье.
В дороге мысли Джейн метались, пытаясь понять, где кончается правда, а где начинается обман. Она искала в себе силы простить и понять, но на этот момент единственным желанием было найти покой вдали от бурь и испытаний.
Глава 18: Очищение
В Бате дожди начинались внезапно — тонкой моросью, незаметно проникавшей под воротники, затем превращались в тяжёлый поток, обрушивающийся на крыши, мостовые и сердца. Город, пропитанный светским шумом, утренними газетами, хороводом экипажей и бесконечными чаепитиями, казался Джейн чужим, каким-то слишком гладким. Беззвучным. Без него.
Прошло три дня с момента её отъезда. Ни одной строки, ни одного посланного взгляда. Лишь горькое эхо слов Фанни и затаённая обида.
На четвёртое утро горничная Анна вошла с письмом. Джейн взяла его, даже не взглянув на почерк — сердце уже подсказало, от кого оно. Трепет пальцев, дрожь в запястьях, щемящий страх и надежда — всё слилось в одно.
Письмо было длинным. Бумага слегка влажная, как будто его писали в спешке или сдерживая слёзы.
*«Моя единственная Джейн,
Прости, что не сумел защитить тебя от боли. Я не знал, что мать пойдёт так далеко. Она позвала Фанни, уговорила её солгать. Угрожала ей деньгами и молвой.
Но я клянусь: между мной и Фанни не было ничего, кроме старой дружбы и прошлых сожалений. Моя честь перед тобой — всё, что у меня осталось.
Если ты всё ещё веришь хотя бы в одно моё слово — возвращайся. Или скажи, что мне больше не стоит надеяться.
Твой, если ты пожелаешь,
Эдвард.»*
Джейн перечитывала письмо раз за разом. В строках не было изысканных фраз, как у мистера Харви, не было и горячих признаний, как в романах её юности. Но было главное — правда. Раненая, неидеальная, но выстраданная.
Всё в ней сжалось. То, что было разрушено болью, начало исцеляться. Чувства, не приглушённые расстоянием, стали чище, как серебро после дождя.
Она вышла в сад тёти — тот самый, где распускались жёлтые розы, что когда-то сажала её мать. Джейн постояла, вдохнула пряный весенний воздух и прошептала:
— Я не бегу больше.
На следующее утро экипаж Джейн покинул Бат.
Дорога в Фэрвью была усыпана воспоминаниями, как роса на траве — прохладными, чистыми. Она вспоминала первую их встречу, ссоры, бал, его исповедь в саду… Всё было ярче теперь, будто испытания отшлифовали чувства, как море — камень.
Она не знала, простит ли сразу. Но знала точно — любовь, настоящая, не боится вернуться туда, где её ждали.
И вот, когда последние холмы Фэрвью показались на горизонте, в груди Джейн вспыхнуло пламя: не гнева, не страха — а решимости.
Она возвращалась не ради объяснений. А ради любви.
Глава 19: Свадебная интрига
Обычно новости в Фэрвью распространялись медленно — через шёпот на базаре, сквозь треск спиц в руках старушек у окна, по дороге между церковным порогом и булочной. Но не в этот раз.
Слово «помолвка» прокатилось по деревне, как утренний звон колоколов — громко, неожиданно и радостно. Сперва никто не поверил: мистер Блейк и мисс Рид? После всех скандалов? После исчезновений, писем и внезапных визитов? Но затем, как водится, любопытство уступило место ликованию.
Однако до счастливого объявления оставался один последний акт — разоблачение. И произошло оно вовсе не так, как ожидали.
Фанни вернулась. На этот раз — не вуалированно, не с игрой в тайны, а устало, почти побеждённо. Её наряд, некогда вызывающий, теперь был скромен; взгляд — не дерзкий, а потупленный.
Она вошла в дом миссис Блейк без стука. Женщина, величественная, как зимний дуб, встретила её в библиотеке, где воздух был пропитан запахом старой кожи, лаванды и давно подавленного неодобрения.
— Вы что-то хотели, мисс Мортон? — холодно поинтересовалась она, не отрываясь от тома «О влиянии браков по расчёту».
Фанни вздохнула. Всё в ней было не по привычке — невызывающее, не украшенное, не надменное.
— Я пришла сказать правду, мадам, — она опустила глаза. — Я солгала. Я не беременна. Никогда не была. И между мной и Эдвардом не было ничего, кроме юношеской глупости… и ваших обещаний.
Миссис Блейк побледнела. Её руки, державшие книгу, слегка дрогнули.
— Зачем?
Фанни пожала плечами, и на лице её промелькнула усталость.
— Я всё потеряла, миссис Блейк. Всё. А когда человек тонет, он хватается за любые доски, даже если те чужие.