Когда Джейн вернулась в дом, часы в гостиной отбили четыре — то самое время, когда в Ларкспур-Холле всё делали с деликатной неторопливостью: наливали чай, перелистывали газеты и обсуждали сдержанным тоном всё, что можно было бы назвать «неподобающим поведением».
Мэри, уютно устроившаяся у окна с вышивкой, приподняла бровь — одной из тех бровей, которые, казалось, родились, чтобы высказывать осуждение, но были воспитаны вежливо.
— Ты так надолго исчезла, Джейн. Уже подумали, что ты сбежала в монастырь. Или — хуже — на ферму.
— К сожалению, ни одно из этих мест не примет меня в моих башмаках, — ответила Джейн, снимая перчатки. — Хотя я и наткнулась на весьма любопытного собеседника в роще.
— Собеседника? — вмешался Томас, отрываясь от газеты. — Женщина? Мужчина? Или, прости Господи, священник?
— Мужчина, — сказала Джейн, глядя в чашку чая, которую Мэри протянула ей с выражением из серии «мы ещё к этому вернёмся».
— Неужели… — Мэри прищурилась. — Не мистер Блейк?
— Прямо в цель, — ответила Джейн. — Уж не ты ли нанёс мне визит предупреждения о «крайне амбициозных гусях»?
Томас усмехнулся.
— О, да. Мистер Эдвард Блейк. Снимает имение Бенфорд-Холл на лето. Говорят, был военным, а потом — писателем. Или наоборот. Он человек с характером, мягко говоря.
— А грубо говоря?
— Немного язвителен, чуть резок и абсолютно не интересуется тем, что о нём говорят. Что делает его, по мнению всех дам, особенно интригующим.
— Как скучно, — вздохнула Джейн. — Надеялась, что у него хотя бы есть нелегальный попугай или драма с прошлым.
— Драма с прошлым — вполне возможно, — сказала Мэри, глядя поверх очков. — По слухам, он в прошлом отказался от выгодной помолвки. То ли из принципа, то ли по глупости.
Джейн молча отпила чай.
Отказ от выгодной помолвки. Это был, пожалуй, единственный жест, способный одновременно вызвать уважение и недоверие. Особенно у тех, кто не верил в высокие порывы без корысти.
— Он ещё появится на ужине? — спросила она невзначай.
— Возможно. Мистер Блейк приглашён на воскресный обед, — ответила Мэри. — Надеюсь, ты сможешь сдержать своё врождённое остроумие. Мы хотим расположить его к нам, а не к бегству.
— Обещать не могу, — сухо сказала Джейн. — Но, по крайней мере, попытаюсь его не укусить.
Тем вечером Джейн вышла на террасу, с книгой в руках и совершенно другим содержанием в голове. Она не читала ни одной строчки — вместо этого мысленно проигрывала разговор с Блейком, как актриса репетирует сцену до тех пор, пока не определит, была ли она в ней блистательной или глупой.
«Вы не ушли». Да, он был дерзким. Но не хамом. В его замечаниях не было оскорблений — только та острота, за которую можно уцепиться. А можно — и отпустить.
Но отпускать, как известно, не в её характере.
— Он слишком уверен в себе, — прошептала она. — И слишком наблюдателен.
С этих двух качеств начинались лучшие собеседники. И худшие любовники.
Позже, в спальне, она долго не могла уснуть.
Эдвард Блейк возник в её мыслях неожиданно живым — и, к её раздражению, не покидал их. Джейн привыкла быть хозяйкой собственных размышлений. Но теперь ей пришлось признать: впервые за долгое время её мысли были оккупированы.
И, похоже, без намерения капитулировать.
Воскресенье наступило с утренней свежестью и легким дождиком, который, казалось, испытывал терпение всех жителей Фэрвью, но не Джейн Рид. Она, облачённая в скромное, но безупречно отглаженное платье из нежного голубого батиста, со вкусом подобранными аксессуарами и наигранной лёгкой улыбкой, была готова встретить мисс Грей, гостей и, конечно, мистера Блейка.
— Джейн, ты выглядишь превосходно, — похвалила Мэри, поправляя ей кружево на рукаве. — Надеюсь, ты сегодня постараешься быть чуть менее язвительной. Мистер Блейк довольно чуток к сарказму.
— Он же не маленький мальчик, — ответила Джейн с усмешкой, но голос её слегка предательски дрогнул. — Я лишь выражаюсь искренне.
По дороге в столовую Джейн шла с уверенностью человека, который хорошо знает, что впереди будет битва — словесная, в которой каждая реплика должна быть острой и продуманной. И, надо признать, у неё уже выработалась стратегия.
Когда двери распахнулись, и все взгляды устремились к ней, она заметила Эдварда. Он стоял у окна, заворожённый видом дождя за стеклом, с той же лёгкой ухмылкой, что и в лесу.
— Мистер Блейк, — сказала она, подходя к нему, — вижу, что погода не изменила вашего настроения.
— Мисс Рид, — ответил он, — я бы сказал, что дождь и я договорились остаться друзьями. В отличие от наших первых встреч, надеюсь.