Она подняла бровь.
— Тогда давайте не будем разбивать эту дружбу.
— Согласен, но предупреждаю: я весьма упрям в своих убеждениях.
— И я тоже. Возможно, именно поэтому мы и встретимся сегодня лицом к лицу. Посмотрим, чьё упрямство победит.
Разговор их прервал Томас, объявивший о начале обеда. Джейн села напротив Эдварда, и началась игра взглядов, намёков и едких замечаний, которые не всегда звучали вслух.
В перерывах между блюдами они обменивались колкостями, не переходя границы вежливости, но держа собеседника на взводе.
— Вы много путешествовали? — неожиданно спросил Эдвард.
— В меру, — ответила Джейн. — И каждый раз возвращалась сюда, потому что… ну, скажем так, тут немного спокойнее для ума.
— Спокойствие — это прекрасно. Но порой скучно.
— Скука — это роскошь тех, кто не умеет наслаждаться простыми вещами.
— Возможно. Но простые вещи не всегда отвечают на вопросы, которые мучают ум.
Она улыбнулась:
— Тогда, мистер Блейк, кажется, у нас с вами будет множество тем для разговора.
И в этом их противостоянии, полном скрытой симпатии, зародилось то, что могло стать либо началом большой дружбы, либо бесконечной войны.
Глава 2: Спутанные намерения
Лето в Фэрвью входило в свою полную силу, и хотя по утрам иногда стоял лёгкий туман, он, казалось, не мог затуманить мысли Джейн Рид — наоборот, делал их ещё более ясными и неудобными. Потому что, как часто бывает, не все вопросы находят мгновенный ответ, а некоторые ответы ещё более запутывают ситуацию.
Но начнём по порядку.
День начался с известия, которое, словно приливная волна, всколыхнуло тихий мир Ларкспур-Холла: на пороге усадьбы появилась Фанни Мортон — давняя подруга семьи, у которой была репутация дамы, умеющей одновременно и светиться, и затмевать всех вокруг.
— Фанни! — воскликнула Мэри, бросаясь навстречу и обнимая её с радостью, которую не скрыть даже за вежливой улыбкой. — Сколько лет, сколько зим! Где ж ты пропадала?
Фанни ответила загадочной улыбкой и тонко наигранным вздохом, который как будто говорил: «О, дорогая, поверь, жизнь — сплошной водоворот приключений».
Джейн, наблюдая эту сцену из угла, вздохнула. Как всегда, когда Фанни была рядом, в воздухе ощущался тот самый запах интриг и неразрешённых тайн. Но что ещё хуже — Фанни сразу же обратила внимание на Эдварда.
Прошло всего несколько часов, как Фанни уже болтала с Эдвардом у камина, распуская волосы и смеясь так, будто в её жизни не было ни одной серьёзной причины для грусти. Джейн же, наблюдая это со стороны, ощутила, как внутри разгорается маленький пожар ревности — не самый приятный и уж точно не приветствуемый.
— Удивительно, как быстро они нашли общий язык, — заметила Мэри, подставляя Джейн под солнечный свет, чтобы та могла лучше рассмотреть капли дождя на листьях.
— Может, у них общий враг? — ухмыльнулась Джейн. — Или общие планы на будущее?
— Ты слишком подозрительна, — ответила Мэри, стряхивая с плеча невидимую пыль.
Тем временем Эдвард и Фанни вели разговор, который Джейн могла только догадываться по жестам и полуулыбкам.
— Фанни, — сказал Эдвард, наклоняясь чуть ближе, — ты, как всегда, освещаешь комнату, даже если свет отключили.
— Ах, мистер Блейк, — ответила она, — вы всегда так поэтичны. Но скажите, что нового в вашем… весьма загадочном прошлом?
Эдвард вздохнул, откинулся на спинку кресла и с притворной меланхолией произнёс:
— Мои прошлые ошибки — это как дождь в апреле: иногда слишком холодно, иногда неожиданно тепло, но всегда заставляют задуматься.
Джейн же, сконцентрировавшись на своих мыслях, внезапно обнаружила на столе конверт с её именем, запечатанный воском и без подписи.
Она взяла письмо и, сев в кресло у окна, осторожно раскрыла его.
Внутри были всего несколько строк:
"Не спеши судить меня, Джейн. Истина часто сложнее, чем кажется. Позволь мне объяснить, когда настанет время."
Подписи не было, но Джейн знала, кто мог послать эти слова.
Её сердце забилось быстрее — загадка становилась только глубже.
Вечером, когда гости собрались в гостиной, Джейн ловила взгляды, обменивалась недомолвками и пыталась понять, кто на чьей стороне. Фанни тем временем затеяла разговор о последних новостях города, умело меняя тему, когда речь заходила о загадочном прошлом Эдварда.
— Вы знаете, — вдруг сказала она, — в жизни иногда важнее не то, кем человек был, а кем он стал.
Джейн кивнула, но мысли её были далеко. Что же Эдвард хотел ей сказать? И какую игру играла Фанни?
Так переплетались судьбы, переплетались тайны и намёки. Джейн понимала, что лето в Фэрвью обещает быть не только тихим отдыхом, но и настоящей борьбой за сердце, за доверие — и за право на счастье.