- Зато ты изображал, не пойми кого, за нас двоих, - не выдержав, перебила она его. – Не думай, что от этих глупостей я растаю.
- Так было ценно, как ты на меня смотрела. Именно на меня, как на человека, - старался он не обращать внимания на ее недовольный и непримиримый тон.
- Дура была, вот и смотрела. Но теперь все, с этим покончено. И разговаривать нам ни к чему. Уже ничего не исправить. – Слова звучали категорично. Но вдруг нервы все же не выдержали и она уже совсем другим тоном с горечью произнесла:
- Неужели ты сам не понимаешь, как мерзко ты поступил? Ведь то, как вел себя Денис там на даче, это детский лепет по сравнении с тем, что сделал ты. Кстати, ни к чему было разговаривать с моим начальством.
Он даже не стал отрицать ее догадки.
- Значит, ты не дашь мне даже шанса?
- Для чего? Тебе нужно поставить еще один эксперимент?
- Черт, - вскинулся Шубин. – Перестань. Я уже извинился, или ты теперь до конца жизни будешь мне это припоминать?
Она только и смогла, что головой помотать.
- Какой же ты самоуверенный, Шубин. Завтра ты уедешь, и я о тебе и не вспомню. Зачем мне о чем-то тебе припоминать. Подумай сам. Просто, прошу тебя, если действительно хочешь, чтобы я тебя простила, утром уезжай по тихому. И на этом поставим точку.
Александр вдруг нехорошо усмехнулся.
- И какую участь ты интересно для меня заготовила? Утопишь или бросишь под машину?
Она с недоумением уставилась на него.
- Не понимаю. О чем ты?
- Ну как же. Ты же должна будешь как то своим объяснить, куда внезапно подевался твой горячо любимы жених.
- А, ты об этом? – дошло наконец до нее. – Все гораздо проще, мы просто поймем, что не сошлись характерами и наша встреча была ошибкой и даже останемся друзьями. Я не такая кровожадная, как ты думаешь. Как видишь, все пройдет достаточно мирно. Хотя… – она вдруг передумала. – Я думаю, версия, что ты мне изменил, будет совсем правдоподобная. Да и вопросов после этого будет меньше.
- Понятно, - он наконец поднялся, но сразу не ушел, а какое-то время пристально смотрел на нее. Она тоже не отрывала от него взгляда. Как же тяжело ей сейчас было.
- Спокойной ночи, - наконец проговорил Шубин и, развернувшись, вышел из комнаты.
Утром, когда она его провожала до машины, надо же было перед родными поддерживать легенду о влюбленной парочке, он вдруг остановился возле калитки и произнес:
- Прошу тебя, не принимай поспешных решений.
У Алены помимо воли выступили на глазах слезы. Притворяться дальше уже не было сил.
Александр поднял руку и провел по ее волосам, как бы поправляя, а потом неожиданно ухватил за затылок и, притянув ее голову, поцеловал. Алена задохнулась и даже не пыталась сопротивляться, но и не отвечала. Он также внезапно отпустил ее. Она чуть не упала, настолько ее расслабил этот поцелуй. А еще его напор.
- Я люблю тебя, - внезапно тихо произнес Шубин, пристально глядя ей в глаза. А у нее от такого заявления дар речи пропал. Можно было конечно и дальше противостоять, возражать, но почему-то не хотелось, да и сил не было. Алена просто опустила голову и сделала шаг назад. А он сел в машину и уехал. Оставив ее в еще большем раздрызге, чем раньше. Алена поняла, что всеми силами пытается бороться, но в глубине души, и от этого никуда не деться, ей так хотелось верить ему…
10
Ничего не выходило. Как она не ругала Шубина, как не поддерживала, не подогревала и не лелеяла злость внутри себя на него, вновь и вновь воскресая мысли о его обмане, понимание того, что Алена любит, несмотря ни на что – пересиливало. И тогда она начинала злиться на саму себя. За свою, как ей казалось, безвольность и слабость.
Алена сидела на своем рабочем месте и действительно работала, пытаясь отогнать ненужные, назойливые мысли, но они не отставали. Шубин не звонил, но это неважно. Между ними точно сейчас была какая-то незримая связь. Она была уверена, что он тоже думает о ней. Конечно, это было слишком самоуверенно. Ведь только недавно, она думала о том, что наверняка, у него есть другая. И, тем не менее, уверенность в его мыслях о ней была почти категоричной, не требующей доказательств. Она это ощущала на себе и точка. Но дело не в этом. А в том, что верить она ему больше не могла, особенно, так, как раньше. Безоглядно, безоговорочно. И это мучило ее больше всего. Алена понимала, будет еще разговор и возможно не один. И она боялась, что сдастся без боя, но мучившие ее сомнения то никуда не уйдут.