- Что ты делаешь? – Шубин с недоумением смотрел на ее выставленную с ножом руку. – Ты спятила. – Как бы он не был пьян, ее действия его явно поразили.
Но она только сильнее сжала руку, и несколько капель крови упало на пол. Сама она, по-видимому, от того, что находилась сейчас в таком невменяемом состоянии, почти не чувствовала боли, но и говорить при этом не могла. А в его глазах появился азарт, как у охотника, преследовавшего свою жертву. Ее действия дезориентировали его совсем ненадолго. Ему будто так даже интересней стало. Мол, ну что ж, посмотрим кто кого. Шубин зло усмехнулся, а потом повернулся и сделал вид, что хочет взять что-то со стола, а когда она повернула голову, последовав за ним взглядом, тут же резко перехватил ее руку за запястье и, сильно сдавив ее, заставил выпустить нож. А когда тот упал, яростно набросился на Алену. Она же просто с отчаянной решимостью боролась с ним, даже несколько раз ударила его по лицу, отчего на нем остались следы крови от ее порезанной руки. Но сил становилось все меньше. Александр будто обезумел и ясно было, его уже ничего не остановит. Он выплескивал всю злость и напряжение, накопившееся в нем.
И вот уже разорванная рубашка оказалась на полу и Алена загнана в угол. Она кидала в него чем придется, что под руки попадалось. Но Шубин даже не обращал на это внимания, он схватил ее за волосы и толкнул к столу, Она уже практически сдалась под его натиском и грубостью, прижатая к поверхности, не имея больше возможности ни сопротивляться ни двигаться. Только слезы появились на ее глазах от отчаяния, что не смогла противостоять и все оказалось напрасно. Услышав звук расстегивающейся ширинки, Алена все-таки снова дернулась со всей силы, которая только у нее еще осталась, сделав последнюю попытку вырваться, но он крепко держал ее, не давая сдвинуться и на миллиметр.
И вдруг в кухне раздалось неуверенное покашливание.
- Простите, - услышали они и одновременно подняли головы. Оба тяжело дышали при этом. В дверях стояла няня. Она смотрела на них расширенными от ужаса глазами и приложив ладонь ко рту. Можно было представить, какое зрелище она увидела и какое впечатление это на нее произвело. То, что творилось на кухне, только в страшном сне может присниться.
- Простите, - повторила женщина. – Там Максим плачет. У него живот болит. Сильно болит, - добавила она тихо, не спуская с них будто приклеенного испуганного взгляда.
Алена вмиг оказалась на свободе. А Шубин, будто тут же протрезвев, бросился вон из кухни. Она же, заскочив в свою комнату за халатом и перевязав наскоро руку салфеткой, быстро понеслась вслед за ним в спальню сына.
- Может какую таблетку дать? – неуверенно произнес Шубин, который сидел на кровати рядом с Максимом и держал в своей руке его маленькую ручку. А другой вытирал его слезы. Но Алена, расспросив подробно Максима и няню до этого, поняла, что дело серьезное.
- Тут таблетка не поможет, надо в больницу. – И как ни странно, Шубин послушал ее. Он поднялся и, бросив на ходу:
- Одевайтесь, - взялся за телефон, чтобы разбудить и отдать распоряжения водителю.
Уже в машине, держа на коленях голову сына, она взяла телефон и нажала на кнопку вызова, но ей никто не ответил. Алена набирала снова и снова, пытаясь дозвониться.
- Докторишке своему звонишь? – зло, буквально выплюнул Шубин, сидящий рядом. – Я ему своего ребенка не доверю. Так что можешь не стараться.
Но Алена не собиралась быть больше покорной. Если она за себя боролась, то уж за ребенка и подавно.
- Очень тебя прошу - замолчи, - неожиданно и решительно прозвучало в машине. Шубин даже голову резко повернул в ее сторону и посмотрел на нее уничтожающим взглядом. Но она не испугалась, а ответила не менее гневным взглядом.
- Сделай милость, сейчас оставь все это, пожалуйста. Я понимаю, ты можешь сделать со мной все, что хочешь, но давай ты на время забудешь о своей идиотской ревности и ненависти, а подумаешь о ребенке, как ему будет лучше. Ты прекрасно знаешь, что Никита лучший в городе детский хирург. А убить меня ты спокойно сможешь и потом. – Произнеся эту отповедь, она снова взялась за телефон. Как ни странно, но Шубин промолчал, только челюсть сжалась так, что казалось зубы раскрошатся. Но ей было на это плевать, тем более, Никита, наконец, ответил. К ее радости, он сегодня как раз дежурил в больнице, а не подходил к телефону, потому что был на операции.