Лида не делала ничего нарочитого. В этом и была её сила. Она не сюсюкала, не пыталась немедленно стать близкой, не изображала святую терпеливую женщину. Просто разговаривала с Соней как с человеком, а не с хрустальной трагедией на ножках. Иногда мягко, иногда с шуткой, иногда так серьёзно, что Соня распрямляла плечи и отвечала уже не шёпотом. И именно тогда я понял, насколько опасно мне это нравится.
Опасно не потому, что я не хотел женщины в доме. Хотел, наверное. Нормальной, тёплой жизни хотел ещё сильнее, чем признавался себе. Но когда однажды у тебя из-за системы забирают не только дело, но и право верить людям, ты начинаешь видеть угрозу даже в хорошем. Особенно в хорошем. Потому что привязаться к Лиде означало впустить её в то пространство, где уже давно было слишком много потерь. А впустить Соню к ней означало признать, что я не справляюсь один. Я и не справлялся, конечно. Просто не любил, когда это становилось очевидным.
— Вы всегда так смотрите, будто сейчас напишете на меня характеристику? — спросила Лида, не оборачиваясь. Она мыла кружки, но, как и все живые люди, прекрасно чувствовала взгляд спиной.
— Это профессиональное.
— Было профессиональное, — поправила она. — Я умею слышать прошедшее время в мужских голосах.
Я невольно усмехнулся. Её формулировки были слишком точными, чтобы оставаться безразличным. Соня в этот момент подняла рисунок и показала мне. На листе был дом, большое окно, чёрный кот, маленькая рыжая собака и три палки-люди. Одна высокая. Одна с волосами. Одна маленькая, в жёлтом.
— Это мы? — спросил я.
— Это двор, — серьёзно ответила Соня.
Лида взяла рисунок, посмотрела и замолчала на секунду. Я заметил, как в лице у неё что-то дрогнуло — быстро, едва заметно, будто она сама не ожидала, что простой детский домик попадёт куда-то прямо в середину груди. Потом она улыбнулась Соне и сказала:
— Очень приличный двор. Даже без тёти Тамары.
— А кто это? — спросила Соня.
Я видел, что Лида сейчас либо соврёт, либо скажет правду в своей манере. Конечно, она выбрала второе.
— Это наша местная система видеонаблюдения, — ответила она. — Только с пирогами и личным мнением по всем вопросам.
Соня засмеялась. Я тоже. И в этот момент снова поймал себя на том, что не хочу уходить. Хуже того — мне хотелось запомнить, как Лида стоит у раковины, как свет падает ей на щёку, как она, не замечая, поправляет чашки одним и тем же движением. Мне хотелось запомнить это как что-то своё. А это уже было началом той самой глупости, за которую потом всегда приходится платить.
Глава 9
Совместные походы в магазин с ребёнком и мужчиной я не планировала включать в свою жизнь, но жизнь, как обычно, не спрашивала. На следующий день Арсен встретил меня у арки двора с таким видом, будто случайность у них в семье уже считалась официальной формой приглашения. Соня держала его за руку, Кнопка рвалась вперёд на поводке, а у меня в голове на секунду возникла очень нехорошая по своей уютности картинка: будто мы идём не как трое случайных людей, а как кто-то ещё. Я тут же мысленно ударила себя этой картинкой по лбу.
— Нам в аптеку и за продуктами, — сказала я. — Если вы тоже туда, то это сговор.
— Нам тоже туда, — спокойно ответил Арсен.
— Прекрасно. Значит, вселенная всё-таки пьёт.
Мы пошли по улице, где вечерами пахло кофе, бензином и старой штукатуркой. Соня в этот раз была разговорчивее. Не как обычный ребёнок, конечно, но уже не тенью. Она рассказывала Кнопке, что у зайца есть имя — Фома, потому что он “сомневается”. Я на секунду даже остановилась, чтобы переварить уровень этого ребёнка. Арсен посмотрел на меня и, кажется, понял, что именно меня так впечатлило, потому что в уголке его рта мелькнуло то почти-выражение смеха, которое мне уже начинало нравиться слишком сильно.
В аптеке было жарко и пахло мятой, коробками и женским отчаянием. Я брала мазь для котёнка, детские пластыри “на всякий случай” и витамины, потому что тревожные люди всегда покупают витамины так, будто это моральная компенсация за недосып. Арсен молча выбирал детский шампунь, пасту и что-то от кашля. Вид у него при этом был такой серьёзный, словно он изучал материалы дела, а не состав пены для ванны. Соня стояла между нами, рассматривая витрину с резинками для волос.