– Ясно, – Вера коротко кивнула.
– Я, пользуясь тем, что девочка меня знает, и да, пользуясь своим служебным положением, забрал Лизу к себе в отделение. Зачем? Лишь за тем, чтобы и ее отец согласился пройти обследование. Наверное, это выглядит как шантаж, да? – Васильев вопросительно посмотрел на Веру.
– Есть немного, – не стала она отрицать.
Васильев рассмеялся и продолжил:
– Поверьте, Потап не тот человек, которого можно шантажировать. Лиза может быть выписана домой уже сегодня. У девочки нет серьезных травм. Разве что кроме душевных. Я ведь правильно понимаю, что ее избили и опоили наркотиком по просьбе ее так называемой лучшей подруги? Как же её там?
– Анна Омеличева, – подсказала Вера, тяжело вздохнув, – да, все верно.
– Вера, скажите, неужели же этот ваш конкурс или что там у вас, так крут, что надо вот ТАК поступать с конкурентами? – настала очередь Андрея смотреть на Веру недоверчиво.
– Крут, безусловно, – Вера прикрыла глаза, резко выдохнула и, открыв их, продолжила:
– Во всем этом есть и моя вина: я придавала конкурсу слишком большое значение. Хотела побудить студентов учиться лучше. Считала, что когда у них будет такая цель, как возможность попасть на работу к известному ресторатору, то они будут охотнее учиться и стремиться попасть в лучшие заведения города. Хотела как лучше, а получилось как всегда.
– Вера, поверьте, в этом нет Вашей вины. Вы не могли знать того, что кто-то из студентов опустится до избиения конкурента.
Вера хотела что-то ответить Васильеву, но не успела, в его кабинет коротко постучали и тут же открыли дверь. На пороге застыла пожилая санитарка:
– Андрей Яковлевич! Там Вашему другу, ну, этому, со шрамом на лице, – женщина провела ребром ладони в воздухе, поднеся руку к левой части лица, – стало плохо.
– Потапу?
– Да, ему! Он потерял сознание прямо на нашем крыльце.
Васильев коротко ругнулся, а Вера, сложив, что называется, два плюс два , не веря своим выводам и пытаясь осознать только что услышанное, уточнила:
– Так этот хам со шрамом и есть отец Лизы?
– Да, он самый! – Васильев уже обходил свой стол, не удержавшись, хохотнул. – Лихо Вы его, Вера. Надеюсь, расскажете, что за “нежные” чувства вас с майором связывают?
На это Вера лишь качнула головой и рассмеялась.
– Андрей, я всё-таки пойду к Лизе. В какой палате она лежит?
Васильев назвал номер палаты, в которой лежала девочка, пояснив:
– Мы проходили мимо ее палаты, пока шли ко мне.
– Да, я помню! – Вера подхватила свою сумку с гостинцами и вышла из его кабинета.
– Вера, я хотел попросить Вас…
– Не говорить пока Лизе ничего о том, что случилось с ее отцом? – Васильев кивнул. – Даже и не собиралась. Буду ждать Вашего возвращения у Лизы.
Глава 2
Васильев согласно кивнул, одарил Веру странным взглядом и, несмотря на хромоту и явный дискомфорт в ноге, быстро удалился в известном ему направлении.
Вера быстро нашла палату Лизы, подойдя к двери, постучала, прежде, чем войти.
– Входите, не заперто! – раздался голос Лизы.
– О, ты уже шутишь! – Вера вошла в палату и замерла, увидев девушку.
Половину ее лица украшал огромный синяк, один глаз открывался лишь наполовину. Лиза сидела на кровати, напротив нее, на единственном стуле, сидел полицейский и что-то писал.
– Вера Павловна, здравствуйте! – Лиза, увидев своего классного руководителя, попыталась улыбнуться.
– Здравствуй, Лизонька, – Вера улыбнулась девушке и шагнула к ее кровати. – А что здесь происходит?
– Уже ничего! – молодой совсем парень с погонами младшего лейтенанта оторвался от своего занятия и протянул Лизе папку. – Ознакомьтесь и распишитесь.
Лиза взяла протянутый протокол и углубилась в его чтение, а парень, обращаясь к Вере, проговорил тоном учителя:
– Её избили, отравили препаратом, а она заявление отказывается писать! А потом все возмущаются тем, что вечером на улицу страшно выйти! Сами же своим бездействием и плодим преступников!
– Готово! – Лиза вернула полицейскому его папку.
Парень глянул на подпись девушки, коротко кивнул и убрал бумагу в портфель. Буркнул недовольно: “Поправляйтесь!” – и вышел.