соседи
Юноша посмотрел в окно: вид за ним был унылый и однообразный. Нечему удивляться, на дворе — самая настоящая осень с пронизывающими ветрами, дождливыми хлесткими каплями и бредущими издалека караванами серых облаков. Невесело. Впрочем, какая ему разница? Он стоит у себя в комнате с чашкой горячего чая в руках, и впереди маячат выходные. Но все-таки, как же умело погода может манипулировать людьми, их настроением, сознанием, не побоюсь этого слова. И осенью нам пригождается умение облагораживать все и вся, как никогда особенно.
У него накопилось так много мыслей. И сейчас он будет их все обдумывать, сортировать по полочкам и приходить к чему-то главному. Или не приходить, безжалостно выставляя ненужные мысли за порог квартиры. Если он осмелится, конечно, а он осмелится. Сейчас в его жизни не время давать слабину. Иначе в нее, в эту самую слабину, может проникнуть самое что ни на есть горькое разочарование. В чем именно? Во всем! В мире, в себе... в любви. Да, он влюблен. Уже довольно продолжительное время. Он сам не понял, как это произошло. Но тем не менее произошло. Он встретил любовь банально, много лет тому назад, когда он был еще ребенком и они с родителями переехали в этот дом, в этот город. Но тогда его любовь не была еще его любовью. Брр... Запутался.
Надо все обдумать с самого начала: их переезд, двор, площадка во дворе, и на площадке — она, его новая соседка, черноглазая и основательно перемазанная землей. Он все видит так, как будто это было вчера: вот она подбегает к нему и спрашивает:
— Это ты мой новый сосед? Вы теперь будете с нами жить?
Он немного растерялся от неожиданности и закивал головой в ответ.
— Да, вероятно.
— Вероятно? — переспросила девочка и звонко засмеялась. — Как смешно ты сказал. Как космос.
«О чем это она?» — подумал он в тот момент. — «Может быть, она спутала слово „вероятно“ со словом „вселенная“?»
Больше ему ничего не приходило на ум, чтобы связать два этих слова: «вероятно» и «космос». Он пожал плечами.
— Ничего смешного, — буркнул он в ответ, — но девочку уже заботил другой вопрос.
— А как тебя зовут?
— Миша, — сейчас опять рассмеётся, подумал он, — и скажет: «Ой, Миша, это так смешно, как, как трамвай!» Хи-хи-хи, — передразнил он новую соседку.
Но девочка не рассмеялась, а, протянув вперёд руку, серьёзно представилась:
— Валентина. Очень приятно.
— Мне тоже, — ответил мальчик, машинально пожимая маленькую, перепачканную ладошку.
А потом ему стало так легко и непринуждённо, что он был готов засмеяться в тот момент невесть чему. Так началась их дружба. Настоящая, большая и крепкая, на много лет.
Тик-так, тикали часы, снова и снова напоминая всем вокруг, что время не стоит на месте. Миша и Валя потихонечку взрослели и превращались из долговязых, неуклюжих подростков в довольно симпатичных молодых людей: юношу и девушку.
Их же всё устраивало, его всё очень устраивало, возвратился мыслями в комнату Миша. Казалось, так будет продолжаться ещё долго. Валька, его подружка, его соседка. Но не тут-то было!
Однажды он, Михаил, будто посмотрел на неё другими глазами. Что за странное выражение? Другими глазами. Можно подумать, что он одолжил чьи-то глаза и вставил вместо своих. И эти глаза смогли разглядеть то, чего не замечал он. А может, замечал, но просто не придавал этому значения? Но так или иначе, случился — бум! И после этого бума его сердце отказывалось биться в обычном ритме при встрече с ней. А ещё, как будто чьей-то большой и указательный палец брали его тихонечко за горло и начинал сдавливать. Честное слово, он почти что задыхался. И это было совсем уже не смешно. Это было страшно! Ведь что-то внутри подсказывало ему, что стрела Купидона не спешила пронзать её сердечко, и оно оставалось таким же беззаботным и равнодушным к любви. К настоящей любви.
Хм, он знал про неё многое, да чего уж там, он знал про неё всё. Про её флирт с другими парнями и несерьёзные романчики. Валентина, не стесняясь в выражениях и оценках происходящего, чистосердечно распахивала перед ним душу. «Вот, мол, Миша, какая я есть, любуйся!» Но тогда он не придавал этому никакого значения, даже смеялся и подшучивал над её рассказами-откровениями. Дурак! Сколько бы он мог сделать для неё глобального, значимого! Даже по праздникам он не всегда поздравлял её вовремя, чаще с опозданиями. Конечно, она уже сложила себе представление о нём. Она его даже любит, по-своему, по-дружески. Как же он сейчас ненавидит это «по-дружески»! Кому нужна дружба, когда весь мир поменялся в одно мгновение?! Сейчас ему не нужна её дружба. Сейчас ему нужна любовь!
В доме напротив зажигаются окна, может, это добрый знак? Может быть, у него есть шанс? Хм, на что? На то, что она тоже посмотрит на него другими глазами? Даже если это и случится, не факт, что она увидит то же, что и он, или скорее почувствует. Может, наоборот. Признаться? Возможно, что он теряет? Даже если она будет удивлена, шокирована, не удалится же она от него дальше собственной квартиры, которая находится через стенку? Её родители не приедут вдруг, да и зачем им это? Наверное, его признание не повлияет на неё так, что она поспешит собрать свои вещи и растворится в неизвестности. Это непохоже на неё. Это глупо в конце концов! И хлопотно, и затратно. Скорее всего, они просто станут натянуто общаться и чувствовать неловкость. А может, она просто засмеётся и скажет, что он всё придумал. И на самом деле нет никакой любви, и всех этих мечтаний и сердечных страданий. Или что он съел что-то несдобное или несвежее. Вот и привиделось. И он засмеётся вместе с ней и скажет что-то вроде "Точно!" или "Смешно!". А на самом деле всё будет не точно и не смешно. Просто так будет проще для неё. Хороший друг на дороге не валяется, да и привычки и потребности никто не отменял. Да уж, ситуация!.. Хм, космос, вот тебе и космос.