Держа в одной руке мешочек с едой, а в другой топор, Саша вышел на улицу. На землю падали длинные утренние тени. Лучи солнца сверкали между деревьями, зажигали в высоких травах росинки-фонарики. Йондол гонялся за бабочкой, но, увидев Сашку, бросился к нему, облапил, будто просил: «Возьми меня с собой».
— Ладно, пошли, — разрешил Сашка.
Собака запрыгала от радости. Сашка спросил:
— Йондол, как ты спал в своем новом домике? Не спал? Почему? Кур стерег? Молодец! Эх, Йондол, ты не знаешь, куда иду? Не знаешь? Видишь на плече топор? То-то. Коровник строить иду. Вместо отца работать буду. Думаешь, не примут плотники? А почему не примут? Разве плохой домик я тебе построил? А? С крыльцом твой домик. А на крыше флюгер. Всегда покажет, откуда и куда ветер дует. Я думаю, возьмут меня плотники. Их бригадира, Митрия Петровича, попрошу. Не знаешь его? Да он недавно к нам приезжал на мотоцикле. Хотел меня к себе в Ковляй забрать. А ты на него залаял. Эх, Йондол, не надо было лаять на деда Митрия. Вернись-ка домой лучше. Увидит тебя — не возьмет меня в свою бригаду.
Возвращаться домой Йондол и не думал. Он бежал чуть впереди Сашки, то останавливаясь, то снова бросаясь вприпрыжку по дороге.
Деда Митрия около коровника не оказалось. Рыжий мужчина в заломленной кепке, к которому обратился Сашка, сказал, что бригадир уехал за стройматериалом, а когда вернется обратно — знает лишь аллах. Тогда Сашка спросил рыжего, где аллах. Тот так расхохотался, чуть кепка не подпрыгнула на голове. Насмеявшись вдоволь, он взял Сашку за плечо и показал рукой куда-то вдаль.
— Видишь там, далеко на бугре, дома? Это татарское село Юнки. У них был аллах, а теперь никто не знает, куда он сбежал.
— Почему сбежал?
— Потому что верить в него перестали.
— А кем он работал, этот аллах?
— В том-то и дело, что он не работал, а сидел где-то на небе, как наш мордовский бог, и на него молились.
Сашка только теперь понял, что рыжий дядька в заломленной кепке очень любит шутить, и не обиделся на него. Сашка даже осмелел и сказал ему, что пришел работать.
— Правильно, сынок, — похвалил тот Сашку. — Если бы люди надеялись лишь на бога или аллаха, то дело было бы дрянь. Не только заводы и всякие космические корабли, но даже вот такой деревянный коровник не смогли бы построить… А насчет работы… Тут мы тебе что-нибудь придумаем.
И, обратившись к подошедшим плотникам, он сказал:
— Надо бы нам парня пристроить. Работать к нам просится.
— Ты, Самсоныч, сейчас вроде заместо бригадира. Ты и пристраивай. А придет Митрий Петрович, задаст тебе перцу за то, что малолетних на стройку допускаешь.
Это сказал один из плотников, круглолицый и коренастый, недоверчиво посматривавший на Сашку. Он, конечно, не знал, какой хороший домик для Йондола построил Сашка. Если бы знал, то не сказал бы так. Сашка все еще держал в одной руке мешочек с обедом, а в другой сжимал топор. Слово «малолетних» сильно его задело, и он решил объяснить круглолицему все до конца.
— Я, дяденька, вместо отца пришел работать. Он в больнице… И я совсем не малолетний. Уже тринадцатый пошел!
— Так это же сын Семена! — обрадованно воскликнул рыжий дядька в заломленной кепке. — Это же свой человек!
От таких слов у Сашки потеплело на сердце, и он уже стал присматриваться, куда положить мешочек с обедом.
В это время на дороге показалась грузовая машина с прицепом. Подъехала она к коровнику, и Сашка увидел, что машина привезла какие-то длинные жерди. Грузовик остановился. Из кабины раньше шофера вышел дед Митрий. Он был в сапогах, в рубашке, подпоясанной ремешком. Занятый делами, старик не заметил стоявшего в сторонке Сашку. Он приказал рабочим разгрузить машину. Те тут же открыли борта, раскрутили крепления, и жерди одна за другой с грохотом полетели на землю.
Когда машина была полностью высвобождена от груза, плотники разошлись по своим рабочим местам. Однако веселый человек Самсоныч задержался. Вместе с Сашкой он подошел к бригадиру:
— Митрий Петрович, вот парень на работу просится…
— A-а, Сашка! — Дед Митрий подал ему, как взрослому, руку. — Здравствуй, друг! И что же ты хотел бы делать у нас?
— Плотничать, дед Митрий. Возьмите меня. На крыше коровника хочу работать. На стропилах, как отец.
Сашка, изловчившись, изо всей силы всадил свой топор в лежащее рядом бревно. Неужели и теперь не поверят в его силу и сноровку?
— Вот что, Сашка, — сказал после некоторого раздумья бригадир, — на стропила опытные мастера полезут. А ты давай-ка становись вот сюда, к жердям. Будешь кору с них соскабливать. А то, если с корой пускать их в дело, толку мало. Скоро сгниют. Вот тебе и работа, дружок.