Неожиданно Лиза сообразила, что старый заслуженный партизан может истолковать ее расспросы как осторожную просьбу о помощи отцу.
— Нет, нет, и правильно! — сказала она. — За такие вещи следует.
После этого она выдержала быстрый, но очень внимательный взгляд Рогожникова, и старый учитель повеселел.
— А мне тут в одно место надо, гордыню развести, — прежним дружеским тоном стал рассказывать он, и Лиза поняла, что в его глазах она сейчас прошла первое испытание. — Женятся люди, а кто к кому жить уходит, никак не сойдутся, дураки. Жених не хочет к невесте, невеста — к жениху. Гонору, гонору же в каждом хоть отбавляй!
Конь в упряжке не переставая дергал головой и оглядывался на Лизу, как бы поторапливая ее уходить и не мешать им с хозяином объезжать свой кусок планеты.
Тропинка, которую указал Рогожников, петляла по подлеску, и Лиза послушно следовала всем ее извивам. К своему удивлению, она скоро попала на кладбище — оттуда дорога была уже знакомая.
Дом Лиза нашла незапертым, но отца нигде не было. А она шла и готовилась к большому разговору!
На комоде в горнице в глаза ей бросилась некая бумажка, чужая, не домашняя — телеграмма. Видимо, переживания последних дней сказались сильно: Лиза не сразу сообразила, о чьем приезде извещалось в телеграмме, кому предназначалось в самом конце «целую». И только через минуту она схватилась за щеки и стала озираться. По телеграмме выходило, что Володька должен был приехать еще вчера. Но где он сейчас? Где ночевал? В доме не было заметно присутствие нового человека.
Напугав выглядывавшего из сеней петуха, Лиза понеслась к плетню. Конечно, он там… там!.. Больше ему негде быть! И точно: у соседки ей представилась домашняя, совсем семейная картина — за самоваром.
— Вовка! — закричала Лиза. — Как же это получилось? Я не ждала…
В маечке и босиком, будто дачник на природе, Володька радостно смеялся.
— Здравствуйте! Я телеграмму дал.
— Когда ты ее дал, когда? Раньше надо было! — И Лиза тормошила его, вытаскивала из-за стола.
Но вот утихомирились, оторвались друг от друга. На новом месте Володька чувствовал себя прекрасно — уже освоился, прижился.
— Как доехал, хорошо? — спрашивала Лиза, обеими руками обмахивая разгоряченное лицо. — Сразу нашел?
— А что искать? Подумаешь, столица!
— А, говорить с тобой! Но ты хоть ел? Не голоден?
— Ну, матушка, — вмешалась Константиновна, — мели, да меру знай! Он что, на голодный мыс приехал? Ладно, ладно, некогда мне с тобой! — отталкивала она льнувшую к ней с поцелуями Лизу.
— Обедали? — спросила Лиза, оглядывая заставленный стол.
— Какой обед! — ужаснулся Володька. — Я уж всякий счет потерял: обед ли, ужин ли, еще что… Второй день самовар со стола не сходит. Пузо-то, видала?
— И этот замолол незнамо что! — проговорила Константиновна и потащила в сени остывший самовар.
Пока она орудовала сапогом, раздувая в самоваре угли, и, растворив пошире дверь на улицу, ставила трубу, Лиза с тревогой смотрела на Володьку: радость радостью, но как же они встретились вчера с отцом?
Володька понял ее сразу.
— А батя у тебя, — признался он, — гражданин серьезный.
— Мы сразу же уедем, — сказала Лиза. — Завтра же.
— Как хочешь. А то смотри — поживи пока. Я и один съезжу. Посмотрю, устроюсь как следует.
— Я уже все устроила. Вот увидишь! Знаешь, как здорово!.. Бабушка, — громко позвала она, — отец Феофан просил передать — завтра заедет.
Нарочно называя Рогожникова партизанской кличкой, Лиза краем глаза наблюдала за Володькой. И не ошиблась — Володька подозрительно повел бровью:
— Отец Феофан — это-о…
Невольно интригуя, Лиза ответила беспечным ровным голосом:
— Обыкновенно — поп.
Володька так и подскочил:
— Как поп?! Самый настоящий? Ну, мать, и жизнь начинается у нас! Нет, если хочешь — оставайся, а я поеду. Я же еще в жизни не разговаривал с попом!
Вошла Агафья Константиновна с красными от самоварного дыма глазами.
— Вы бы мне сосновых шишек насобирали, — попросила она. — С этими чурками одно мучение. Все глаза выест.
— Мы вам из Глазырей привезем, — пообещала Лиза. — Мешка два. Сразу на всю зиму.
Утомленно ткнувшись к столу, Агафья Константиновна погладила рукою угол скатерти и переглянулась с Володькой.
— Не знаю, девка, говорить тебе, не говорить… — начала она с подходом. — К нам вчера Сенька-милиционер заезжал.