— Тогда уж, — не удержался Виктор, с неприязнью наблюдая за газетчиком, — начните лучше так: «Труп обнаженной красивой женщины…»
— И молодой, — добавил Мишка, по-прежнему держась за стакан и не обращая ни малейшего внимания на язвительный тон Виктора. — Или так еще: «Он начинал раздевать ее с ботинок». Чувствуете? Сразу хватает читателя за нос. А то у нас стало классическим начало: «Борясь за…» Скучища! Чувствуешь, как медленно, но верно превращаешься в Пискуна.
— Это точно! — рассмеялся Андрей, отставляя бутылку. — Типичный Пискун. У него любой материал начинается с «Борясь за…».
Мишка нетерпеливо облизнул губы и поднял полный стакан.
— Ну, покончим с пьянством, как сказал критик Шпирт.
Не дожидаясь, он залпом осушил стакан и удовлетворенно смежил заблестевшие глаза.
Поставив стакан, Мишка отодвинулся от столика и полез за папиросами. Вне редакции, не за работой, он был удивительно усидчив.
— Вчера вечером, — сказал он Андрею, — Пискун поднял шум из-за твоего отчета. Потребовал снять концовку. Выпадает, говорит, из стиля.
— Ну и… — насторожился Андрей.
— Чепуха! — Мишка, борясь с икотой, потер горло, поморщился. — Надо же быть круглым дураком.
— Знаток стиля! — возмущенно фыркнул Андрей, вспоминая вылощенного Пискуна. Как-то на днях, встретив Андрея в редакционном коридоре, вечно озабоченный заместитель редактора суховато поинтересовался причиной ничегонеделания. «Думаю вот, Павел Петрович. Одна штука не вытанцовывается», — пожаловался Андрей. «Работать, работать надо, молодой человек! — по-начальственному назидательно и строго проговорил Пискун. — Думать потом будете…»
Павел, барабаня пальцами по столу, поглядывал на часы — Лина опаздывала. Они договорились встретиться сегодня вчетвером и вместе провести воскресный день. Павел сидел за столом отчужденный, словно посторонний, и маленькими глотками прихлебывал из стакана.
Мишка взял бутылку и налил себе сам.
— Я помню, попалась как-то Пискуну строка из стихотворения… Вы должны знать, откуда это, — обратился он к Виктору. — «С Капитолийской высоты…» Да, кажется, так.
— Ну, ну, — небрежно кивнул Виктор. — Тютчев. «Цицерон».
— Так Пискун эту строку выправил по-своему: «С капитализма высоты».
— Действительно! — усмехнулся Виктор.
— Так только ли это! — продолжал Мишка. Забавными рассказами он как бы вносил свою долю в застольную складчину. — Тебе, Андрей, еще не приходилось слышать о его перлах? Ну, это же классика! «Колхозники удовлетворяют свои потребности за счет коров, коз и других животных». Или вот: «Все дороги ведут, как известно, к коммунизму, а поэтому их надо поддерживать в проезжем состоянии». Цитата из передовой.
— Ну, Андрей, — рассмеялся Павел, — я гляжу, и работнички у вас!
— Ничего не поделаешь… — Мишка искал по карманам затерявшийся коробок спичек. Папироса его потухла — они у него постоянно тухли, даже не за работой. — Ничего не поделаешь. Обычно в таких редакциях, как наша, всегда железный подбор кадров. Это или неудачники, или же погорельцы.
— Погорельцы? — заинтересовался Виктор. — А что это такое?
— Погорельцы-то? Как вам сказать… Это люди, погоревшие на чем-нибудь.
Виктор кивнул. Потом — простодушно:
— Простите, а вы… тоже погорелец?
— Разумеется, — с непонятным удовольствием ответил Мишка.
— И на чем же… если не секрет?
Мишка загадочно усмехнулся:
— Попытался организовать хор глухонемых. Или что-то в этом роде.
Андрей рассмеялся. Виктор обиженно откинулся на спинку стула. Ему стало неловко за свои простодушные расспросы. Он понял, что Нечитайло ничего не расскажет.
Наступило молчание.
— Почему же никто не пьет? — спросил Нечитайло. — Скучно? А что, если я предложу один грузинский тост? Не слышали?
— Подожди, — поспешил вмешаться Андрей. — Скажи, как ты относишься к тому, что из отчета убрали выступление инженера Иванцова?
— Иванцова? — Мишка поставил стакан и задумался. — Видишь ли, старик, здесь, мне кажется, Пискун настоял правильно. Вернее, он обязан был это сделать. Понимаешь? Исходя из всего. — И Мишка сделал какой-то замысловатый, как бы обобщающий жест рукой.
— Странно. Обязан был… Человек выступил. Кто нам дал право затыкать ему рот?
Мишка снисходительно усмехнулся:
— Извини, старик, но такие вещи полагается знать самому.
— И правильно сделали, что убрали! — вмешался Павел. — Я знаю, присутствовал… Неправильное выступление, злое. Не к месту.