— Еще бы! — Андрей был так настроен, что его нисколько не задела завидная Мишкина перспектива поехать собственным корреспондентом на большую стройку.
Нечитайло удивленно посмотрел на своего помощника: откуда вдруг такой энтузиазм? Андрей не удержался, рассказал. Нечитайло с сомнением покрутил кудлатой головой, но промолчал.
Андрей взглянул на часы: рабочий день, в общем-то, кончился.
— Иди, иди, — разрешил Мишка, вновь зарываясь в невычитанные информации. И Андрей в нетерпении убежал. Он решил немедленно засесть за работу. К утру очерк должен быть готов. Придется не поспать, но что ж, надо привыкать и к этому.
По дороге он думал о том, что ему довелось увидеть и услышать сегодня. В неостывшей голове по-прежнему носились картины будущего очерка. Как только назвать его? «Звезда над копром»? Избито и затасканно. Мишка, халтурщик, выдает этот заголовок к каждому празднику. «Властелин недр»? Немного вычурно, претенциозно. Что же придумать? Может быть, «Рекордсмены»? Нет, это совсем плохо. А что, если… Постой, постой, вот чем не заголовок «Идущие впереди»? И солидно, и по-очерковому. Очень хороший заголовок. Значит, решено — «Идущие впереди».
Название очерка Андрей крупными красивыми буквами вывел наверху чистой страницы. Подчеркнул аккуратной жирной чертой. Полюбовался — хорошо! Обдумывая начало, подровнял стопку бумаги, — он слышал, как Сиротинский говорил, что не может писать на неряшливо разбросанных листках: мешает сосредоточиться.
Ну-с, с чего же начать?
Андрей подождал минуту, другую. Странно: впечатлений вроде много, а вот на бумаге… Кто-то говорил, что начало — самое трудное. Недаром Сиротинский о качестве статьи или корреспонденции судит по началу. Пискун, например, тот долго не лукавит, у него все статьи начинаются с классического: «Борясь за…» Интересно начинает свои редко появляющиеся заметки Варвара Ивановна Гнатюк. Сразу видно, что когда-то была сильным журналистом… Но с чего же все-таки начать?
От нетерпения Андрей стал подправлять буквы красиво выведенного заголовка. Постепенно буквы расплылись, украсились всевозможными крючочками, завитушками.
Мысленно Андрей хорошо представлял себе героя своего очерка — громадного роста мужчину в металлической каскетке и спецовке. Едва не задевая головой о крепь, он, не сгибаясь, вел свою бригаду на штурм рекорда. Грохочут перфораторы, лязгают вагонетки. Бригада вгрызается в скалистые недра земли… Жаль все-таки, что не удалось побывать в забое. Трудно писать о том, чего не видел. Как это Мишка умудряется? Сейчас для начала хорошо бы зацепиться за какую-нибудь деталь. Андрей полистал исписанный блокнот: «партийная организация», «администрация», цифры, цифры, цифры.
Андрей встал, прошелся по комнате. Черт возьми, наткнуться на такое событие и так опозориться! Будь на его месте кто-нибудь другой, он бы себе имя сделал. Шутка сказать — рекорд. И какой! На всю страну прогреметь можно.
Вспомнился слышанный в первые дни рассказ Сиротинского. Еще в бытность свою корреспондентом ТАСС Сиротинский наткнулся на каком-то плохоньком заводике на бригаду, которая взялась использовать отходы производства. Дело на первый взгляд незаметное, рядовое. Но Сиротинский дал информацию в ТАСС, немного погодя оттуда пришел запрос рассказать о начинании подробнее, — появился очерк. А потом пошло и пошло. Впоследствии из этого, казалось бы, незаметного начинания выросло всесоюзное движение. А кто стоял у его истоков? Корреспондент со своей информацией. А ну-ка попади Сиротинский на рудник сегодня! Да он такое бы дело раздул, в центральной газете напечатали бы! А тут — упустить такую возможность… Типичная бездарность!
Андрей сердито сел за стол, ткнул перо в чернильницу. Отчаянным усилием он представил себе какую-то хаотическую картину и стал быстро, зло писать. «Под гулкими сводами подземных магистралей грохнул и раскатился взрыв…» Перо летело по бумаге. Лицо Андрея было ожесточенным. «Ну нет, — думал он. — Упустить такой случай! Дудки!» То-то разинет завтра рот Сиротинский. А Пискун, бедный Пискун, ведь он ничего, кроме передовых, и написать-то не в состоянии. Да и те как две капли воды похожи на статьи из центральных газет. Свое разве что «борясь за…». Андрей писал: «Первая вагонетка была нагружена в какие-нибудь несколько минут…» Правда, кто может отнестись к очерку по-человечески, так это сам редактор Ионин. Вообще он, кажется, мужик отзывчивый; Зайдет в отдел, спросит, над чем работает, над чем думает работать. Ободрит, похвалит — и на том спасибо. Конечно, уж кто-кто, а он-то схватится за очерк. Еще бы не схватиться: развороты в газете бледней бледного, читать абсолютно нечего. А о таком событии и областная газета с удовольствием напечатает.