— Испугались? Кто испугался?
— Ну, ты, — пояснил Виктор. — Ты и, видимо, Семашко. Иначе, как я теперь понимаю, ты бы и не приехал.
— Перестань болтать! — отрезал Павел. — Все равно у вас ничего не выйдет.
— Что, опровержение напишете?
— Еще чего! Просто статью не напечатают, вот и все.
— Интересно знать, почему?
— Потому, что вы еще глупы и ничего не соображаете. Устраивает это тебя?
— Тогда зачем же ты приехал?
— Я приехал по старой дружбе, вот зачем. Предупредить. Дело может кончиться…
— Хороша дружба! — желчно рассмеялся Виктор.
— Слушай, ты… Вот ты подталкиваешь, подогреваешь Андрея, а хоть разок задумался бы над таким вопросом: почему это дело поручили именно Андрею? Он же без году неделя в редакции! Почему за это не взялся тот же Нечитайло? Или кто другой? А?.. Молчишь? Хорош, я вижу, из тебя друг!
— Господи, страху-то нагнал! Я аж весь затрясся!
— Андрей, я с тобой говорю! — крикнул Павел.
— По-моему, Виктор прав.
Павел, теряя последнее терпение, неистово воздел руки:
— Ну как с вами еще говорить? Да поймите же, идиоты, что рекордом бригады Малахова мы доказываем торжество нашей системы хозяйствования. Понятно это вам? Мы даем пример того, на что способен наш рабочий. Ведь это же все в канун праздника! Неужели и это до вас не доходит?
— Липа, — невозмутимо уронил Виктор. — Липа и демагогия. Дешевая демагогия, чтобы прикрыть преступление.
— Какое еще преступление? Ты думаешь, что болтаешь? Преступление… Побольше бы таких преступников!
Глядя, как он волнуется, мечется по комнате, Андрей молчал и упорно ловил его текучий, убегающий взгляд. Как ни бесился Павел, а заглянуть в глаза не давал. Наконец он не выдержал:
— Ты что, собираешься меня гипнотизировать?
«Эх, Пашка, Пашка… — подумалось грустно. — Как все переменилось».
— Так вот что, — сказал Андрей. — Ты бы поспокойнее. Ведь подготовительные работы вы запустили? Запустили. Совсем, можно сказать, прекратили. Это же факт.
— Подготовительные!.. — фыркнул Павел, но взгляд опять отвел. — Что ты понимаешь в нашем деле? Или ты думаешь, что Семашко такой уж дурак, что ничего не соображает? Просто переброска сил с одного участка на другой. Понятно и ребенку.
— Н-ну… допустим. Можно допустить. А порожняк?
— Что порожняк? Чего тебе там наболтали?
— Никто ничего не болтал. Успокойся. Но вот что странно: все бригады страдают от недостатка порожняка и только у одного Малахова все в ажуре.
— А ты что же, хотел, чтобы и у Малахова тоже?
— Я бы хотел, чтобы у всех было хорошо.
Павел издевательски поклонился и развел руками:
— Не можем-с! Пока не можем-с! Не позволяют, так сказать, мощности. Зависит не от нас.
— Плохо.
— А это вы скажите не мне, а кому-нибудь там! — Он выразительно ткнул пальцем вверх. — Мы же пока вынуждены протягивать ножки по одежке.
— Тогда о каком рекорде может идти речь?
— Может! — заверил Павел. — И еще как!
— Странно. — Андрей пожал плечами. — Это же, мягко говоря, натяжка. Искусственный результат.
— Не суди о том, чего не понимаешь!
— Я, конечно, не инженер, не специалист, но-о… черное от белого отличить берусь.
— Какое еще черное? Где ты увидел?
— Ну, как где? Работают-то у вас все, а результат собираетесь ссыпать в один мешок. Что, опять не так?
— В какой еще мешок? Чего ты болтаешь? Вот все вы крапивное семя! Все! Недаром вас и не переваривают. Не разберетесь ни в чем как следует, а строчите, строчите! Льете грязь!
Андрей с сочувствием покачал головой:
— У меня все как следует, дорогой. Теперь все как следует. И оставь, пожалуйста, в покое это самое крапивное семя. Положение, как ты сам прекрасно понимаешь, настолько ясное, что я удивляюсь, как этот твой разлюбезный Семашко, если только он действительно умный человек…
— Д-дубина! — с невыразимым презрением оборвал его вконец разозленный Павел. — Ты на кого замахиваешься? Да знаешь ли ты, что Семашко на самом прекрасном счету? Это же… Ты же ничего не понимаешь! И понимать не хочешь. Его от нас вот-вот заберут. Ему масштаб необходим, размах. Такие люди — редкость. А, да что с вами говорить!
— Тебя он что, тоже с собой возьмет? — спросил Виктор. — Или там такие у него и без тебя найдутся? Старайся — может, пристроит в багаже.
Павел побагровел.
— Ну, знаете!.. А хотя — черт с вами! Но потом пеняйте на себя! Слышите? И виноватых не ищите. Не найдете!
Он крутнулся на каблуках и вылетел из комнаты. Простучали на крылечке быстрые шаги, затем хлопнула калитка. Выглянув в окно, Андрей увидел у ворот знакомый черный лимузин директора рудоуправления.