Андрею хотелось побыть одному, наедине со своей статьей, и он обрадовался, что в корректорской никого не оказалось. Взглянув на часы, он увидел, что корректор и подчитчица придут самое малое через час. Времени больше чем достаточно.
Он удобно устроился за обшарпанным столом, разложил клейкую от краски полосу и, не боясь запачкаться, принялся читать. Это было труднопередаваемое чувство — видеть и читать набранный на типографской машине собственный материал. Он был вроде бы и твой, но в то же время и не твой. Андрей узнавал строки, которые дались ему трудней всего, узнавал места, которые приходилось переписывать не раз и не два. Теперь все это выглядело одинаковыми ровными столбцами, теперь оно уже не зависело от тебя. И ты только смотришь со стороны, читаешь, узнаешь и не можешь избавиться от приятного чувства, что все это родилось в твоей голове, что твои руки писали это, зачеркивали, рвали и снова писали. Теперь уж все это позади. Молодец Сиротинский, молодец Порфирьич!
Звякнул телефон. Андрей, очнувшись от чтения, взял трубку. Далекий женский голос принялся отчитывать его: они там поумирали, что ли? Не дозвонишься ни по одному телефону! Пусть примут телефонограмму — завтра свет отключается с десяти утра.
— Кто принял? — спросил сердитый женский голос.
— Чернявин, — ответил Андрей. В трубке щелкнуло. Андрей ничего не понимал. Как так — отключается свет! Почему? Может быть, это чрезвычайное происшествие? Он взял прочитанную полосу и отправился искать Порфирьича.
— Так это обычное дело, — успокоил его выпускающий. — Зачем нам завтра свет? Среда, номер не верстается. Они каждую среду отключают.
Порфирьич забрал полосу.
— Ничего не нашел?
— Да вроде все в порядке.
— Понесу Сиротинскому, — сказал Порфирьич.
Андрею не хотелось уходить, он с удовольствием провел бы в типографии всю ночь. Но это выглядело бы смешным. Он и без того ведет себя как мальчишка. Андрей вышел на улицу. Хорошо бы сейчас кого-нибудь встретить. В минуты удачи человек всегда добр и щедр.
«Где же сейчас может торчать Нечитайло?» — соображал он, неторопливо направляясь по улице.
Соблазнительные запахи из кухни напоминали о необыкновенном дне. Вчера Андрей не удержался и поделился с хозяйкой радостью, — сегодня спозаранку тетя Луша принялась хлопотать. «А что, если пригласить кого-нибудь? Сиротинского, Мишку. Сегодня среда, день более или менее свободный. Виктору позвонить… Принято!» Андрей вскочил с постели. Сегодняшний номер газеты уже, конечно, вышел. Там на второй полосе трехколонный стояк. По дороге в редакцию его можно просмотреть в газетной витрине возле конторы связи. Отличный день! Андрей наспех оделся и вылетел из дома, крикнув тете Луше, что скоро вернется.
Было еще слишком рано. Спешили куда-то редкие прохожие. Над осенним парком, насквозь продутым стылым ветром, кружилось воронье. За озябшими деревьями занимался восход. Андрей шагал стремительно.
Газетная витрина стояла на самом бойком месте. По дороге на работу люди останавливались, быстро пробегали глазами наиболее интересные материалы и спешили дальше. Андрей знал, что обычно читается только четвертая полоса, где печатались телеграммы ТАСС из-за границы. Но сегодня… Представив толпившихся у витрины, у второй полосы, людей, Андрей даже похолодел от волнения. Нет, что ни говори, а статья получилась зубастая!
Торопился Андрей напрасно. Газетный киоск еще был закрыт, на витрине еле держался на трех гвоздиках отсыревший вчерашний номер. Вздрагивая от озноба, Андрей машинально просмотрел его. Знакомая картина — серость, ни одного интересного материала. Прав, тысячу раз прав Сиротинский. Ну что люди найдут в этом вот номере? Сплошная сухота, жвачка.
Он прошел по тротуару, взглянул на часы. Обычно газету вывешивала глухая, закутанная в несколько шалей старуха. Где же ее носит? Народ уже поспешал на работу. Андрей отошел в сторонку. Вместе с ним открытия киоска ждали трое или четверо. Он подумал, что, вывеси старуха газету вовремя, сейчас бы ее читали не только они, но и еще кто-нибудь. Спит где-нибудь старая. Проспала.
Услышав шум в киоске, Андрей нетерпеливо подбежал. Укутанная старуха ворочалась, раскладывая пачки центральных газет. Местной газеты, сказала она, нет.
— Как нет? — растерянно спросил Андрей. Его оттеснили от киоска. Ожидавшие вместе с ним, ничуть не удивившись, пошли по своим делам. Им-то что? Им в голову не могло ничего прийти.
Андрей с минуту ошеломленно стоял у киоска. Задержки быть не могло: вчера все сдали вовремя. Так почему газета не вышла? Неужели что-нибудь?.. Замирая от недобрых предчувствий, он побежал в редакцию.