— Андрюшенька, — позвала она, — зайди-ка на минутку. Завтракал сегодня? Вот это зря. Садись со мной.
Маленьким перочинным ножиком Варвара Ивановна очищала желтый кривой огурец. Андрей засмотрелся, как вьется тонкая влажная стружка огуречной кожуры.
— Я понимаю, что не хочется, — говорила Варвара Ивановна. — А ты возьми и съешь через силу.
Она разрезала очищенный огурец на две дольки, присолила и принялась тереть их одна о другую.
— Чувствуешь, как пахнет? Аромат. Мертвый встанет! На, держи. Вот так. И возьми-ка еще вот это.
— Так что же вам-то останется, Варвара Ивановна?
— Обо мне не беспокойся. Ну, нравится? Это у моей хозяйки последние огурцы. Больше ни у кого в городе нет. А вот скоро у нее будет квашеная капуста — это, я скажу тебе, объедение! Я уж говорила Сиротинскому, он все в гости набивается… Куда он уехал?
— Яков Ильич? В это… в энергоуправление.
— Вон что! Да, да, сегодня же среда. Среда… — Варвара Ивановна притихла. — Эх, Андрюшенька, как же это тебя угораздило?
Андрей, снова вспомнив все, отложил надкушенный кусок. Разве полезет в горло?
— Черт с ними! — пробубнил он, ожесточаясь. — Пускай меня гонят с работы, пускай вешают, четвертуют, режут на куски! Но разве я в чем-нибудь не прав? Что-нибудь напутал, поступил против совести?
Глаза его искали, требовали ответа. Варвара Ивановна осторожно погасила горькую усмешку.
— А вот горячиться, Андрюшенька, не следует. Это, я тебе скажу, самое последнее дело. Ешь вот лучше, ешь.
— Что вы меня успокаиваете? Вы мне по правде, по совести скажите! В чем я не прав? И разве я один? Я же с десятками, если не с сотней человек переговорил. Михеева того же спросите…
— Ах, Андрюшенька, — опять уклончиво вздохнула Варвара Ивановна, — одно скажу: если бы все мерзавцы легко сдавали свои позиции, то насколько проще было бы жить! Не трави ты себя, голубчик, не надо.
— Голова кругом! — признался Андрей. — Не знаю, что и решить. А ведь меня предупреждал один человек! И знаете, с большой уверенностью говорил, что статья моя ни за что не увидит света.
— Постой-ка! — остановила его Варвара Ивановна и прислушалась. В коридоре хлопнула входная дверь, раздались неуверенные шаги. Оба они, и Варвара Ивановна и Андрей, напряженно ждали. Шаги все ближе. Наконец в комнату заглянуло знакомое лицо в очках.
— Простите, — пробормотал человек в очках.
— Витька! — радостно закричал Андрей. — Варвара Ивановна, извините, ради бога! Это ко мне.
— Господи, ну что за церемонии? — И Варвара Ивановна, облегченно вздохнув, принялась заворачивать остатки обеда и сметать со стола крошки.
— Витька, здравствуй! Вот уж кого не ожидал-то! Ты как здесь очутился?
Виктор понадежнее притворил дверь в кабинет. В темном безлюдном коридоре очки его блестели тревожно.
— Андрей, что случилось? Что у тебя произошло?
— Ах, и до тебя уже дошло!.. — Андрей опустил угасшие глаза. — Вообще-то, брат, неприятное дело. Но ты-то как узнал?
— Твой зав. Он, кстати, там сейчас, в кафе. Ты свободен?
— Да в общем-то… В общем-то, конечно. Боюсь, я теперь совершенно стану свободен.
— Ну, болтать пока незачем! Пошли.
В кафе, увидев Андрея, Нечитайло сочувственно покивал измятым лицом:
— Что, старик, не миновала и тебя чаша сия?
— Здравствуй, Мишка! — преувеличенно бодро отозвался Андрей, усаживаясь за столик. — Что это ты заказал?
Возбужденное состояние молодого сотрудника не укрылось от многоопытного Нечитайло, однако он сделал вид, что ничего не замечает.
— Торопиться тебе некуда, — говорил он, угрюмо нахохлясь над стаканом. — Был бы еще Крутов в горкоме, он бы все в пять минут решил. Ты его уже не застал? Ну, это человек был! А так дело в обком потянется, а там сейчас только этого не хватало — областная же конференция на носу! История длинная.
— Досадно, — сказал Андрей, — что свет отключили. Как нарочно все! Одно к одному!
Набрякшим глазом Нечитайло испытующе поглядел на Андрея.
— Ты что, — спросил он, — на самом деле дурной или прикидываешься? В этом-то и спасение твое, что свет отключили. Ну вот, он еще глаза пялит! Слушай тогда умных людей, зяблик, и мотай на ус.
— Мишка, ты несешь черт знает что! — возмутился Андрей. — Нашел спасение!
— А я говорю — слушай! — повысил голос Нечитайло. — Заткнись на минутку и слушай. Понял? Вот так-то. А то умники все, а ума не накопили… Сейчас для тебя что хорошо? А что все плохо! Да, да, это я тебе говорю! Номера нету и не будет. Все! А для тебя, балда, чем хуже, тем лучше. Так бы они сунули чекашкинский бред — и все. Шито-крыто. А тут ЧП. Разбирательства, как ни крути, не миновать. А разбирательство — это, брат… Оно, конечно, тоже может всяко повернуться, но все же!.. Вопрос-то поставлен торчмя! Так что дело закрутилось, и от тебя сейчас требуется одно — не вешать носа. Уразумел теперь? Учти, у тебя сейчас самый страшный период. Если ты сейчас не выдержишь, если только согнешься, — все, каюк. Я это тебе говорю совершенно точно! Покатишься и покатишься. А где остановишься, одному черту известно.