— Постоим, если не возражаешь, — разнеженно предложил журналист, запахиваясь в куртку и натягивая на голову капюшон. С наслаждением вдыхая сухой морозный воздух, он не отрываясь смотрел на очень близкие звезды. Здесь, в горах, они казались крупнее, чем оттуда, снизу.
— Как дышится-то, а?..
Вадим Сергеевич без всякого интереса посмотрел вверх, потом раззевался и махнул рукой.
— Пошел я.
Огорченный журналист потащился следом.
— Ну, старик, — сказал он, — что-то ты совсем…
В клубе, откуда они вышли, не переставая играла радиола. Танцующие были в грубых тяжелых ботинках, толстых свитерах и туго натянутых брюках. Танцевали медленно, глаза в глаза. Не очень ярко светили две лампочки без абажуров. Табачный дым слоился под низким потолком.
Хирург, поглядывая на танцующих, разговаривал с Седым. Только что состоялась жеребьевка завтрашних соревнований, и Седой, пришедший в клуб прямо с заседания судейской коллегии, был недоволен. Судейская коллегия, боясь, что весеннее солнце быстро испортит подмороженный за ночь склон, разбила всех участников соревнований на две группы. В первую вошли те, от кого ожидались хорошие результаты. Они стартуют первыми. Седого включили во вторую группу.
— Чинуши проклятые! — ругался он. — К тому времени каша будет, а не склон. Пустить бы их самих по этой каше, посмотрел бы я!..
При тусклом свете лампочек лицо Седого казалось темным, словно у индейца, сильно обозначились скулы и белела, как неживая, сплошная седина на голове. Рассказывая, он поглядывал в дымную толчею тесного зала, где обращала на себя внимание красивая танцующая пара: стройная женщина в изящных брючках и молоденький парнишка, отчаянно жмурившийся от закушенной сигареты. Пышные волосы женщины перехватывала широкая лента, держалась она прямо и спокойно, руки ее лежали на узеньких мальчишеских плечах партнера. Вадим Сергеевич дружески помахал женщине и потом несколько раз ловил ее нетерпеливый озабоченный взгляд, направленный в их сторону.
— С кем это Марина? — спросил Вадим Сергеевич, наблюдая за танцующей парой. — Я его что-то не знаю.
Седой вгляделся.
— Зверь малый. В прошлом году на Чегете попал в десятку. Через пару лет он многим накатит.
— Растут, выходит, пацаны?
— Ого, еще как! Вот посмотришь завтра.
— Ну, завтра я болею за тебя.
— А! — снова расстроился Седой. — Толку-то!..
Ласково разглядывая индейское, сожженное на горном солнце лицо немолодого лыжника, Вадим Сергеевич не заметил, как подошли, оставив танец, женщина со своим молоденьким партнером.
— Сережа, я тебя совсем потеряла! — заявила женщина, приветливо кивнув хирургу. — Как сквозь землю провалился!
— Чего ты выдумываешь? — терпеливо возразил Седой. — Никуда я не провалился. Просто был на жеребьевке.
— Ну и?.. — она вопросительно умолкла.
Седой помялся.
— Да так… Неважно, в общем.
Женщина неожиданно рассмеялась и, взяв Седого под руку, прижалась щекой к его плечу.
— Расстроился? Все к лучшему, милый, все только к лучшему. Просто бог услышал мои молитвы. Пора ведь и о нас с Максимкой подумать. А то он скоро тебя дядей будет называть. Слышишь — дядей.
— Глупости ты говоришь, Марина! — с досадой упрекнул ее Седой, быстро взглянув на хирурга. Мальчишка, стоявший в сторонке, почувствовал себя совсем лишним.
— Почему глупости? — обиделась Марина и, словно призывая их в свидетели, посмотрела на молчавшего хирурга и на своего партнера по танцам. — Нет, милый, откатался свое, и хватит. Хватит, хватит и хватит! Сколько можно? Вадим Сергеевич, скажите хоть вы ему — до каких же пор? Устала я. Устала, как раб, как… не знаю кто. От одного массажа устала. Взгляните на мои руки. Это что — разве это женские руки? Грабли…
— Марина… — с нажимом в голосе остановил ее Седой.
Некоторое время они гневно смотрели друг другу в глаза. На них оглядывались танцующие в зале.
— Может быть, мы все-таки обойдемся без семейных сцен? — произнес вполголоса Седой.
Марина взялась за виски и легонько потрясла головой.
— Ах, как мне все это надоело!.. Идемте, — вдруг обратилась она к смущенно дожидавшемуся мальчишке и, схватив его за руку, потащила в круг танцующих. — Идемте, идемте. Я хочу танцевать. Веселиться так веселиться!
Увлекаемый ею мальчишка несколько раз умоляющими глазами взглянул на расстроенного Седого, и скоро они затерялись в толчее зала. Вадим Сергеевич украдкой посмотрел на своего собеседника. Седой, опустив голову, покусывал губы.