Зюзин, которого они, собираясь купаться, позвали с собой, нарочно приотстал. Ему было стыдно слушать, как хвалился перед Мосевым Петька, стыдно за доверчивую Шурочку и за самого себя: почему Петька не стесняется рассказывать при нем? Охотнее всего он сейчас повернул бы обратно, разыскал бы Шурочку и поговорил с ней, убедил ее, а если надо, и утешил бы. Не надо, ах не надо было связываться ей с этим Петькой, послушала бы она, что он плетет!.. Ему подумалось, что Шурочка сидит сейчас одна-одинешенька, вся в слезах и со стыдом переживает вчерашнее. «А может быть, ничего еще и не случилось? Может, все это врет Петька?..» От внезапно пришедшего на ум сомнения Зюзину стало так легко, что он совсем собрался вернуться, но в это время Мосев и Петька оглянулись и удивились, как далеко он отстал.
Мосев купаться не стал. Он разулся, расстелил на песке портянки и, стянув гимнастерку, почесывал гладкие бока, похлопывал себя по груди, — нежился. Зато Петька, разбежавшись, бросился в воду и вынырнул на самой середине реки. Он долго плавал, хлопал руками по воде и громко гоготал. Переплыв на другой берег, Петька наломал тальнику и сплел венок. С венком на голове, весь тугой, налитый здоровьем и силой, он, не стыдясь, бегал по берегу и задирал блаженствующего Мосева. Тот лениво отмахивался и гнал Петьку от портянок, — чтобы не замочил.
Пока Петька плавал, Зюзин торопливо разделся и, стыдясь своей немощной наготы, неловко полез в воду. Дремучий взгляд Мосева равнодушно скользнул по его острому, туго обтянутому кожей горбу, по тонким, безжизненным белым рукам. Плавал Зюзин плохо, — наберет воздуху и, вытаращив глаза, сделает десять — пятнадцать судорожных взмахов. Глубины он боялся и держался возле берега. Когда Петька приставал к Мосеву, Зюзин стоял в воде, поливал свои бледные слабые плечи и смотрел, смотрел, какой Петька бесстыдный, ловкий и здоровый.
Шурочка увидела мужчин неожиданно. Она шла купаться и еще издали услыхала, как кто-то, неистово колотя по воде, кричит на реке ликующим голосом здорового животного. Осторожно пробравшись сквозь заросли к берегу, Шурочка глянула вниз и залилась краской: Петька, голый, неуемно-задорный, с венком на голове похожий на сатира, гонялся по песку за Зюзиным. Горбун, нелепо взмахивая длинными руками, убегал от него, как диковинная неуклюжая птица. Петька догнал его, ловко свалил на песок и, придавив коленом, стал что-то кричать Мосеву, ловя отбивающегося Зюзина за руки и отчаянно хохоча. Шурочке не было слышно, что кричал Петька, но она, по-прежнему краснея, ругая себя и все же не находя сил отвернуться и уйти, продолжала смотреть и улыбаться, пока хохотал, забавляясь с Зюзиным, голый Петька…
Встретила она возвращавшихся с купания мужчин на таком отдалении от берега, что нельзя было заподозрить, подсматривала ли она за ними. Петька с мокрым венком на голове шел без гимнастерки, на его сытом теле еще сверкали капельки воды. Зюзин, невысокий, издали похожий на подростка с сильно поднятыми плечами, не застегнул просторного воротника и с удовольствием подставлял солнцу худые ключицы. Волосы из-под его пилотки свешивались мокрыми прямыми прядями. Было жарко, пересыхала и сильно пахла высокая густая трава. Шурочка, сбивая прутиком белые головки кашки, стояла в тени шелестевшей березки и глядела на сильное тело подходившего Петьки.
— Купаться? — спросил он, и глаза его неуловимо быстро обежали ее всю, остановились на нежном клинышке шеи в вороте гимнастерки. Зардевшаяся, не зная, как он встретит ее после вчерашнего, Шурочка робко кивнула. Глаза ее лучились, и по одному этому взгляду ревниво следивший Зюзин понял все. «Зря я, зря…» — неизвестно за что стал ругать он себя. А тут еще Петька, неожиданно расхохотавшись, принялся рассказывать, как он вырыл в песке ямку и пытался уложить горбом в нее Зюзина… Словно жаром окатило Зюзина! Он мучительно поднял нестерпимо огромные, молящие глаза на Шурочку, но она совсем не замечала его, она смотрела на Петьку и смеялась над его хвастливым рассказом.
И только солидный Мосев остановил жадного до дешевых развлечений Петьку:
— Ладно, ладно тебе. Заладила сорока про Якова. Мало ли что меж мужиками бывает…
Петька умолк, беспечно отвернулся и, крепко обняв Шурочку, уверенно повел ее впереди всех назад, к землянкам. Она схватила его руку, чтобы отвести, но так и не отвела и сначала как бы через силу, а потом охотно пошла с ним рядом. Зюзин шагал за ними, стараясь не смотреть, как Петька обнимает Шурочку, а она все еще держит его руку, но ненавистная гладкая спина, на которой билась зеленая мокрая веточка из надетого набекрень венка, все время была перед его глазами…