Она пригладила Алеше волосы и подошла к столу.
— Что ж, будем дообедывать втроем.
— Да я, собственно… — промямлил Степан Ильич, оглядывая стол.
— Садитесь, садитесь, — потребовала она. — Вот еще!
Перебил их неожиданный стук в дверь и грубый голос:
— Мадам, мне нужна ванна.
Наталья Сергеевна отозвалась:
— Я сейчас.
Отвратительно шаркая калошами, Покатилов отошел, шаги его затихли где-то в конце коридора. «Странно, — заметил Степан Ильич, — почему не было слышно, когда он подходил к двери?»
Вместо обеда Наталье Сергеевне пришлось заняться делами. Ребенка она оставила на попечение Степана Ильича.
— Алеша у нас любит мужское общество. Ведь любишь, карапуз? Любишь?
— Не беспокойтесь, пожалуйста, — сказал Степан Ильич. — Мы с ним найдем общий язык.
И точно, маленькое доверчивое существо, забавно топоча ножками, тут же стаскало к ногам гостя все свои игрушки. Степану Ильичу доставляло невыразимое удовольствие брать на руки тяжеленькое теплое тельце, вдыхать парной младенческий запах, слушать лепет. Соскальзывая с его колен, ребенок ловко шлепался на четвереньки.
— Ну, полный контакт? — улыбнулась Наталья Сергеевна, управившись с делами.
— Да, полное взаимопонимание. И знаете: есть предложение погулять.
— А обед?
— Отставить!
— Что ж, тогда будем наряжаться.
На краю стола были быстро поглажены рубашечка, штанишки. Началось переодевание.
— Коляску берем? — спросил Степан Ильич.
— Что вы! Мы уже не маленькие. Это у нас так, для отдыха. Дача!
— Не маленькие, — совершенно серьезно подтвердил малыш и поправил на плечах лямочки от штанишек.
— У-у, сокровище мое! Что бы я без тебя делала?
У самой Натальи Сергеевны одевание заняло какие-то минуты. Подкалывая волосы, она вошла в туфлях на каблуках и в простеньком черном платье с белым отложным воротничком — помолодевшая, подобранная, упругой походкой. Откуда что взялось! Степан Ильич, опуская ребенка на пол, взглянул на нее и замер: такой она не была даже на теплоходе. «Платье было другое», — определил он.
— Красивое у вас платье, — похвалил он, снова занимаясь с малышом.
— Сзади пионерка, спереди пенсионерка! — польщенно засмеялась она, вглядываясь перед зеркалом в свое лицо.
— Шутки вашего зятя? — спросил Степан Ильич.
— Я не обижаюсь. — Наталья Сергеевна поворачивалась, внося последние поправки. — А с платьем меня Машенька консультирует. Молодые нынче в этом столько понимают — нам и не снилось. Мы-то, вспомните…
С потаенным вздохом они взглянули друг на друга и невольно рассмеялись.
— О господи! — проговорила Наталья Сергеевна. — Ну, идемте?
Из подъезда они вышли, ведя ребенка между собой, и попали под зоркий перекрестный обстрел сидевших на скамейках бабушек. Наталья Сергеевна застеснялась, подполковник прошел с высоко поднятой головой. Почему-то вспомнилось, как мальчишками они, завидев парочку, принимались свистеть в пальцы и кричать: «Тили-тили тесто, жених и невеста!..»
— У вас очень милая дочь, — похвалил он. — Я именно такой ее и представлял. И она действительно похожа на вас.
— Не знаю, — тихо отозвалась она. — Может быть… Говорят, что да.
Угнетенная какой-то внезапной мыслью, Наталья Сергеевна помолчала.
— Я уже говорила вам: она несчастная девчонка. Невезучая… Я с ней хватила горя.
Подполковник остановился.
— Можно узнать подробности?
— Ах, милый Степан Ильич! Маленькие дети спать не дают, большие дети жить не дают! Пока они такие ворона показала на Алешку, — живешь и думаешь: «Господи, ну хоть бы поскорее подросли!» А подрастут — совсем голова кругом!.. Идемте же. Чего мы стали?
— Вы это, случайно, не из-за лагеря? — поинтересовался он.
— Да ну! При чем здесь лагерь? Если бы только лагерь! А, не будем! Все это так…
Наталья Сергеевна, не договорив, торопливо полезла за платочком. Степан Ильич деликатно смотрел в сторону. Ничего-то он не знает о ее семье! А на вид все как будто в порядке…
Оказывается, несчастья Машеньки (а значит, и матери) связаны с замужеством. «Только вы уж никому», — попросила Наталья Сергеевна. Этот вот маленький Алешка, рассказывала она, появился на свет не совсем желанным человеком. «Может быть, тут и моя вина. А с другой стороны… Когда с ней было говорить обо всем таком? В восьмом классе рано, в десятом уже поздно… Что было, что было! Страшно вспомнить…» Рождение ребенка сначала помешало Машеньке сдавать экзамены, затем больше года она сидела дома. Сейчас Никита на два курса старше, у него своя компания, и Машенька ревнует, не находит себе места.