— Вы хотите сказать, — откликнулся он, — от обезьяны я уже ушел?
Поминание обезьяны было у них в «клубе» в ходу.
— Что? А-а… — Никита совсем было собрался сделать ход, но, спохватившись, убрал руку и от напряжения прикусил губу. Что и говорить, положение неважное!
— А вот скажите, — спросил он внезапно, — вам никогда не казалось, что обезьяны — это отнюдь не отправная точка человечества, а, наоборот, конечная? Мы не произошли от них, а идем к ним. Была цивилизация — и вот исход… — Он говорил все это словно в забытьи, всецело занятый расчетами на доске. — Очень, очень меня увлекает эта мысль, — проговорил он, потирая лоб.
«Занятный парень!» — подумал Степан Ильич. Молодой человек нравился ему все больше. Будь они ближе, он непременно взял бы парня за руки, усадил против себя и по-отцовски строго наставил бы его на ум: поезжай, не ловчи, не позорь меня! «А может быть, все же поговорить, разъяснить, внушить? Уж на это-то есть право и у меня!»
Ответный ход Никиты, сделанный после долгих колебаний, показал, что он окончательно смирился с потерей пешки. Ну, а уж теперь! И все же, поразмыслив, Степан Ильич покуда пешку брать не стал — всегда успеем! — а напал на нее еще ладьей. Теперь его превосходство в центре стало полным. Дальше он намеревался брать пешку не слоном, а ладьей, отдавая ее за коня. Потеря качества возмещалась тем, что его слон вступал в борьбу с необыкновенной силой. Да, именно — он возьмет пешку не слоном, а ладьей. В данной ситуации этот опасный дальнобойный слон куда ценней ладьи. От сознания того, что партия развивается по его плану, Степан Ильич испытал прилив великодушия. Никита, видимо, не догадывается о его замысле пожертвовать качество. Как бы маскируя свое торжество, он задал удрученно размышлявшему Никите вопрос, что поделывают его домашние. Спросил обо всех трех, но в первую очередь имел в виду, конечно, Наталью Сергеевну.
— Что делают? — переспросил Никита, сильно и нетерпеливо щурясь. Он уже раз или два протягивал руку, чтобы сделать ответный ход, но что-то удерживало его, чего-то он еще не додумал. — Да что же им делать? Живут… С баплей мы замучились, профессо́ре одолевает. Звонит с самого утра. Я уже ее предупредил: «Смотри, говорю, бапля, все мужчины подлецы!» Она же у нас, знаете, как комсомолочка. Охмурить ее — раз плюнуть. Наделает глупостей, а потом расхлебывай… Ну-с! — вдруг проговорил он и воткнул палец в переносицу. — Вы знаете, я вам объявляю мат в шесть ходов!
Взгляд Никиты был ясен и тверд. Он нисколько не шутил. Степан Ильич опешил и сразу же забыл, что болтал о своей теще Никита. Позвольте, какой мат? Это при связанных-то защитой пешки фигурах?
— Да при чем здесь пешка? — поморщился Никита. Лицо его выглядело утомленным. — Берите ее на здоровье. Вы что, хотели пожертвовать мне качество? Не стану я брать вашего качества. Наоборот, я сам жертвую вам коня. Сюда вот, видите? Хлоп! Вы обязаны его брать, иначе теряете ферзя. Так? Ну, а после этого — азбука.
Степан Ильич сидел подавленный. Надо же! Чего-чего, а жертвы коня он не предполагал. Все вроде бы говорило о том, что Никита изо всех сил цепляется за пешку, а он… Нет, парнишка не так прост. Ишь, прикинулся! «Да так, двигаю фигурами…» Неотразимая комбинация в шесть ходов вдруг увиделась Степаном Ильичом как на ладони. Спасения не было. «Играю, как сапог!» — выругал себя Степан Ильич. Он знал за собой этот изъян: увлекаться собственными планами. И ведь ничего мудреного, а проглядел. Его брала досада, что он не может избавиться от какого-то необъяснимого превосходства этого парня. Почему, черт возьми, он чувствует себя в его присутствии точно связанный? «Он обескураживает меня своей прямотой, своим цинизмом. Вот поколение, в самом деле!»
— Еще одну? — с оттенком просьбы предложил Степан Ильич.
Медля с ответом, Никита почесал нос.
— Знаете что? Я думаю, вы не обидитесь, если я скажу, что зашел к вам не просто так. И совсем не бапля меня попросила, нет. Она даже не знает, что я к вам пошел.
Неожиданное признание Никиты заставило Степана Ильича сосредоточиться и сесть прямее.
— Гм… Я слушаю, — казенным тоном произнес он.
— Да дело-то у меня… — Никита махнул рукой, как бы сам стесняясь того, что приходится беспокоить человека такой пустяковой просьбой. — В общем, вы должны знать полковника Свидерского. Он сейчас в отставке, но работал вместе с вами в училище. Ведь так?
Все более недоумевая, Степан Ильич кивнул: да, Свидерский вышел на пенсию раньше его двумя годами.
— В настоящее, как говорится, время, — продолжал Никита, — полковник командует одним дачным кооперативом. Понимаете? Председатель. Как он — очень неприступный дядька? Или ничего?