Дальше все получилось само собой: взяв протянутую ему руку, Степан Ильич медленно-медленно склонился и признательно приник к ней губами, ощутив теплую живую плоть любимой женщины. Он не спешил выпрямиться, и Наталья Сергеевна, поцеловав его в седую, аккуратнейше причесанную голову, ласково проговорила:
— Ух, злючка!
Этим было все исчерпано, забыто — по крайней мере, на сегодня.
Благоухающий одеколоном Барашков стоял рядом и наблюдал, все понимая, во все посвященный.
— Веник-то свой отдай! — пробормотал Степан Ильич.
— И то! А я как вошел, так сразу нюхать стал. — Барашков потянул носом в сторону кухни. — Знакомым чем-то пахнет, а не пойму!
— Сейчас поймете. Немножечко терпения.
— Да уж подождем!
— Только прошу вас — в комнату пока не заходите. У меня еще не все готово. Идемте со мной на кухню… А лучше всего так: вы, Василий Павлович, пошли со мной («Слушаюсь!» — пристукнул каблуками тот), а вас, Степан Ильич, я попрошу сходить за Алешенькой. Я выпроводила его на улицу. Он так мне мешал, так мешал!
Малыша Степан Ильич нашел играющим в песке на детской площадке. Алеша поднял голову, узнал его и радостно вскочил, отряхивая ручонки от песка.
— А мы с бабушкой ждали тебя, ждали и перестали!
Искренний порыв ребенка растрогал подполковника, он опустился перед ним на корточки, привлек к себе, затем взял на руки.
— А мама уехала! — докладывал Алешка домашние новости.
— Я знаю. Знаю, брат…
Старухи на скамейках проводили их одобрительными взглядами.
На лестнице в подъезде им встретился Митасов, выутюженный, затянутый галстуком.
— Уходите? — спросил Степан Ильич. — А я рассчитывал — вы с нами.
Сегодня ему хотелось обнять и обласкать всех вокруг. Нарядный интендант оглянулся наверх и остановил его пальцем.
— У нас новость, — сообщил он. — Наследника арестовали. Вы представляете?
Сначала Степан Ильич не понял, о каком наследнике идет речь. Оказалось, о сыне Покатилова. Парень захотел выпить и не нашел ничего лучше, как обокрасть ларек.
— А ведь к этому шло, — сказал Степан Ильич, пересаживая ребенка с руки на руку, — А что сам?
Митасов взял его за пуговицу и еще раз посмотрел наверх.
— В том-то и дело, что я его не узнаю. Он сегодня впервые заговорил со мной. Представляете? Мы столько лет прожили и не сказали ни словечка. Только ругались. А тут!..
— А что ему надо?
— Я знаю? Просто заговорил. Намолчался. Как вы считаете, он ничего с собой не сделает?
— Не думаю, — сказал Степан Ильич. — Едва ли… Так куда же вы? Вернуться не хотите? Ах, на танцы! Ну, тогда желаю вам успеха. Самого настоящего. Понимаете?
Вяло скривившись, интендант изобразил: дескать, какой уж там успех!
Перед дверью в квартиру Степан Ильич взял ребенка под мышки и поднес его к звонку:
— Звони. Пусть открывают.
Малыш засмеялся и обеими ручонками ударил в дверь. Оказалось, не заперто. Навстречу им из кухни пронеслась захлопотавшаяся Наталья Сергеевна. Что она несла в руках — не разобрать: в коридоре было темновато.
— Еще секундочку… чуть-чуть! — крикнула она и скрылась в комнате.
Остался сильный запах чего-то горячего, печеного.
— Тэ-эк-с! — крякнул подполковник. Если бы не ребенок, он непременно потер бы ладони.
На кухне раздавался голос Барашкова. «С кем это он там?»
— Степан, — позвал Василий Павлович, — ты слышишь? Человек-то, оказывается, под Вязьмой был!
Он представлял другу Покатилова как случайно встреченного сослуживца, фронтовика. Впрочем, это была простительная радость: всей истории углового жильца Василий Павлович не знал. Но сам-то Покатилов!.. И Степан Ильич вырос на пороге кухни.
Воровато оглянувшись, Покатилов затравленно глядел на подполковника мгновение, другое, затем не выдержал и, бросив кастрюльку на огне, сбежал. По дороге он запнулся о приготовленную кем-то сетку, полную бутылок из-под молока.
— Чего это он? — оторопел Барашков, взглядывая то на подполковника с ребенком, то на комочек каши, капнувшей с покатиловской ложки на пол.
С лица Степана Ильича сходила бледность.
— Потом, — поморщился он.
Чуя недоброе, Барашков с подозрением посмотрел на дверь. Его обритая душистая голова возвышалась посреди тесной коммунальной кухоньки.
— Эва! — он ногой потрогал сетку с бутылками. — Это кто же столько накопил?
— Осторожнее! — воскликнула Наталья Сергеевна, влетая в кухню. Сетку с бутылками она быстренько запихнула под плиту.
— Как я догадываюсь, — не удержался подполковник, — это ваш основной и оборотный капитал?