— Когда? Вы же не представляете, что там сейчас!
— Ну… а когда вернетесь? Позвоните? Или мне позвонить?
— Не знаю… Ничего я, слушайте, не знаю. Да и не до этого мне сейчас!
Пропихивая впереди себя чемодан и сумку, она сунулась в дверь, но вдруг остановилась и взглянула на него:
— Посоветуйте вашей Клавдии Михайловне купить хлорофосу. От тараканов. Пусть посыплет в кухне на ночь и закроет дверь.
Она ушла, а Степан Ильич стоял и чувствовал огромную усталость. Зачем он стоит, чего ждет? Ему хотелось уйти, но он решил превозмочь себя и дождаться отхода поезда.
Скоро в окне вагона показалась рожица Алеши. С приплюснутым к стеклу носом он грустно смотрел на подполковника. Наталья Сергеевна, устраивая вещи, мимоходом отпустила ему шлепок. Малыш надулся и стал тереть глаза. О том, что провожающий стоял внизу, возле вагона, Наталья Сергеевна, казалось, и не помнила. Лишь когда по всему составу прошла дрожь, раздался скрип и все колеса медленно поворотились, она мельком глянула в окно, и взгляд ее поразил Степана Ильича пустотой, отчужденностью: в своих мыслях она уже была там, где ее ждали нелегкие материнские обязанности.
Степан Ильич повернулся спиной к набиравшим ходу вагонам и побрел с перрона.
На привокзальной площади стояло несколько машин. По своим делам расходились провожающие. Степан Ильич плюхнулся на сиденье машины и долго ничего не говорил. Шофер смотрел на него с растущим удивлением:
— Что, отец, так и будем сидеть?
Он продолжал молчать. Усталость была такой, будто он только что вернулся из долгого, утомительного путешествия, в которое ему так не хотелось ехать.
— Куда, папаша? — нетерпеливо спросил шофер.
В том-то и дело — куда? На Донскую? Домой? Нет, только не домой!..
Внезапно, точно просыпаясь, Степан Ильич глянул на часы. Было половина седьмого. Он велел ехать к «клубу» на бульвар. «А что? Еще успею», — подумал он и глубоко вздохнул.
СОСЕДИ
О попутной машине или подводе Лиза беспокоилась напрасно. Поезд еще не скрылся и, темный, исхлестанный ливнем, длинно изгибался у семафора, когда в конце пустого мокрого перрона выскочил снизу, из подлетевшего забрызганного мотоцикла, долговязый милиционер в коротенькой накидке. Он откинул с головы капюшон, огляделся и увидел, что опоздал. Лиза стояла одна со своим чемоданчиком. Милиционер двинул плечами, умял коробом стоявший капюшон и враскачку направился к ней, молодцевато ставя длинные тонкие ноги.
В той стороне, откуда свалилась гроза и куда убежал притихший торопливый поезд, быстро очищалось вечернее небо, свежий закат горел в продолговатых блюдечках воды на вымокших досках перрона. Милиционер озабоченно спросил, не везет ли она, случаем, сегодняшние газеты. Свежих газет у Лизы не было, были вчерашние, взятые в день отъезда, и милиционер заметно огорчился. Сдвинув помятую под капюшоном фуражку на глаза, он разочарованно поскреб затылок и еще раз оглядел пустой перрон. В мелких лужицах на досках понемногу унимался резвый блеск, уже нестрашно громоздились в небе величественные развалы туч. С молодых тополей в сумеречном станционном садике капало все реже и крупней. И в тишине, в молчании вдруг откуда-то издалека так явственно, так близко донесся тонкий гудок паровоза, услышался дробный суматошный перестук колес, что милиционер повернул голову и насторожился: впечатление и в самом деле было такое, что поезд зачем-то возвращался. Но все умолкло и заглохло снова, и где-то совсем рядом, за садиком, за рыжим станционным зданием, замычал тоскливым низким голосом теленок.
— Да-а… — проговорил разочарованный милиционер и укрепил фуражку как положено. Оказалось, что ехать ему тоже в Вершинки. Он подхватил Лизин чемоданчик и пошел вперед, ступая все так же враскачку. Голенища сапог не доставали милиционеру до колен, отчего ноги его казались еще длиннее и молодцеватее.
— У нас тут в Антропшине одному лафа в лотерею свалилась, — рассказывал он, отстегивая на коляске сырой брезентовый фартук и усаживая Лизу на сухое теплое сиденье. — Открывает утром газету… бах! — «Волга». У него чуть глаза не выскочили. К родне, к соседям — вся деревня дыбом. А билет, говорят, силком заставили взять: в магазине сдачи не было. Еще, говорят, скандалил, жаловаться хотел.
Расплескивая присмиревшие лужи и мотаясь в рытвинах, мотоцикл понесся по грязной дороге. Остывший влажный воздух уперся Лизе в щеки, — она до горла укрылась плотным фартуком от коляски.
— У нас майор один… — кричал милиционер, наклоняясь к ней, и все гнал, прибавляя ходу, — майор один в каждую лотерею чуть на сотню билетов берет. Кучу! И хоть бы раз… хоть бы рубль вернул! А тут…