— Да, испорченный пир, это, конечно, самое ужасное, — язвительно отозвался Рейстлин. — А то, что этот тролль ухитрился подняться из подземелий до третьего этажа, где чуть не убил Гермиону, это так, случайность…
— Конечно, случайность! — подтвердил Хагрид, явно не понявший сарказма. — Хогвартс — самое безопасное место в мире, здесь никогда ни с кем ничего опасного не происходит…
— Только вот тролли иногда появляются, — закончил фразу Рейстлин. Хагрид нахмурился, и Гарри решил предотвратить назревающую ссору.
— Я думаю, это Снейп впустил тролля, — выпалил он. — Мы, когда шли Гермиону спасать, видели, как он к Запретному коридору направился. А сегодня на уроке он хромал сильно. Его наверняка цербер покусал…
Хагрид от неожиданности уронил чайник — по счастью, пустой.
— А вы откуда про Пушка разузнали?
— Про Пушка? — по мнению Гарри, такую собаку просто не могли звать подобной кличкой.
— Ну да, это ж моя собачка. Купил её у одного… э-э… парнишки, грека, мы с ним в прошлом году… ну… в баре познакомились, — пояснил Хагрид. — А потом я Пушка одолжил Дамблдору — чтоб охранять…
— Что? — быстро спросил Гарри, когда Хагрид осёкся.
— Это секрет, — спохватился Хагрид. — Самый секретный секрет.
— Но Снейп пытается это украсть, — настаивал Гарри.
— Снейп — преподаватель школы Хогвартс. Он ничего такого в жизни не сделает, — отмахнулся Хагрид.
— Вот и я ему о том же, — неожиданно поддержал великана Рейстлин. — Снейп вполне мог в тот коридор заглянуть, чтобы проверить, не добрался ли туда тролль. Может, его сам Дамблдор и отправил… Ты лучше скажи, Хагрид, придёшь на завтрашний матч?
— Конечно! — обрадованно ухватился за новую тему великан. — Гриффиндор против Слизерина, да с новым ловцом! Я обычно из хижины смотрю, но на трибунах-то совсем всё иначе… — великан погрузился в рассуждения о квиддиче. Время пролетело незаметно, и лишь за полчаса до ужина ребята засобирались обратно в замок.
— До свидания, Хагрид, — вежливо попрощался Рейстлин. — Да, и… понимаешь… — он явно смутился. — Мы, когда на Пушка наткнулись, получается, запрет Дамблдора нарушили… Но это нас Пивз туда загнал. Ты передай Дамблдору, чтобы он запретил этому полтергейсту на третьем этаже появляться. А то ещё кто-нибудь также к Пушку забежит. Дверь ведь простой Алахоморой открывается, её любой первокурсник знает. А Пушку всё равно, случайно человек туда попал или нет, его дело — охранять… И всё-таки неправильно это, — вдруг резко сменил он тон. — Держать в школе подобного зверя…
— Да он милашка, если знать, как с ним обращаться, — запротестовал Хагрид. — Ему только спой, или на каком инструменте музыкальном сыграй, и он уснёт сразу… И вообще, забудьте про Пушка, и про то, что он охраняет, тоже забудьте. Вы тут лезете в дела, которые вас не касаются вовсе, да! Это только Дамблдора касается да Николаса Фламеля…
— Ага! — довольно воскликнул Гарри. — Значит, тут замешан некто по имени Николас Фламель, верно?
— Ты же слышал — нас это не касается, — с нажимом сказал Рейстлин, практически выпихивая Гарри из хижины Хагрида. Сам Хагрид выглядел разозлённым и обескураженным одновременно. Но едва они отошли на десяток шагов, как Рейстлин вновь заговорил, причём в его голосе явно слышалось возмущение: — Нечто, ради чего пытались ограбить «Гринготтс», находится в полной детей школе, за дверью, которую может открыть любой из этих детей, под охраной собаки, которая засыпает от звуков музыки или пения. Это…
— Николас Фламель, — задумчиво произнёс Гарри. — Кажется, я уже встречал это имя… Вот только не помню, где.
— Это известный алхимик, — отозвался Рейстлин. — Единственный на данный момент создатель философского камня.
— Создатель чего?
— Камня, с помощью которого можно приготовить эликсир, продлевающий жизнь, вплоть до бессмертия. И ещё превращает любой металл в золото. Кажется, он прожил уже больше шести с половиной веков… Фламель, естественно, а не камень.
— Камень, дарящий бессмертие и превращающий всё в золото! — воскликнул Гарри. — Да любой бы захотел такой иметь!
— Какой смысл был прятать его в Хогвартсе? — явно недоумевал Рейстлин.
— Но ведь банк пытались ограбить!
— Как вообще камень оказался в «Гринготтсе»? Да ещё в Лондоне? Фламель где-то во Франции живёт. Почему он не спрятал камень поближе к себе? Почему не забрал после попытки украсть из «Гринготтса»?
— Может, побоялся, что преступник, — Гарри едва сдержался, чтобы не сказать «Снейп», — сможет украсть камень у него. Или понадеялся, что искать камень будут именно что поближе к самому Фламелю, а не в Британии. А в лондонском «Гринготтсе» камень вообще мог находиться с незапамятных времён…
— И вообще, странно, что раньше никто не пытался похитить этот камень. Или, — Рейстлин внезапно улыбнулся, — самого Фламеля, чтобы создал новый… Ладно, надеюсь, Хагрид всё-таки скажет Дамблдору, что из-за Пивза мы знаем о цербере, и тот хотя бы на дверь заклинание посильнее наложит…
За ужином разговор оборвался, а после Рейстлин предложил заняться уроками: всё равно, пояснил он, половина субботы терялась из-за матча по квиддичу. Обсуждать философский камень в присутствии остальных гриффиндорцев он явно не хотел. Тем не менее, ложась спать, Гарри мысленно вернулся к спрятанному совсем недалеко философскому камню — а в том, что Пушок охраняет именно камень, он уже не сомневался.
Бесконечно долгая жизнь и нескончаемый запас золота. Да, пожалуй, ради такого можно и тролля в школу запустить, и ещё много чего сделать. И почему сам Фламель, совершив такое важное открытие, не рассказал другим магам, как создать камень? Будь у каждой семьи по философскому камню — разве была бы такая пропасть в положении тех же Малфоев и Уизли? У всех было бы достаточно денег. И каждый мог бы сам решать, сколько он хочет прожить. А если Фламель не собирался делиться своим открытием — зачем он вообще рассказал о том. что ему удалось создать камень? Предположим, что камень не пытались украсть, поскольку у «Гринготтса» репутация банка, который невозможно ограбить. Или потому что никто точно не знал, где именно находится камень. Но Рейстлин прав: кто-то вполне мог попытаться похитить и самого Фламеля, после чего угрозами — ему или близким людям — заставить алхимика создать ещё один камень. Чудо, что этого не случилось раньше!
…Гарри не заметил, как уснул. Во сне он бродил по залитой золотистым светом комнате, уставленной котлами и различными сосудами, а Николас Фламель — Гарри понятия не имел, как выглядит алхимик, но точно знал, что это он и есть (чем-то напоминающий Дамблдора, только с короткими волосами и без бороды) — рассказывал, как создать философский камень. Утром, проснувшись, Гарри с сожалением понял, что не может вспомнить ни слова.
***
Субботнее утро выдалось холодным, но солнечным. Матч должен был начаться в одиннадцать часов утра. Стадион к назначенному времени был забит битком. Команды вышли на поле с разных сторон; гриффиндорцы — в красном, слизеринцы — в зелёном. Гарри мельком подумал, что с высоких трибун, предназначенных для наблюдения за происходящим в небе (хотя всё равно без биноклей было сложно что-то разобрать), находившиеся на земле игроки выглядят крохотными точками, а слова стоящей между командами мадам Трюк, судившей матчи, и вовсе были неслышны. Но вот раздался сигнал, и обе команды, вместе с мадам Трюк, поднялись в воздух. Происходящее комментировал Ли Джордан.
-…И вот квоффл оказывается в руках Анджелины Джонсон из Гриффиндора. Эта девушка — великолепный охотник и, кстати, она, помимо всего прочего, весьма привлекательна…
— Джордан! — профессор МакГонагалл сидела рядом с комментатором, видимо, как раз для того, чтобы контролировать его речь.
— Извините, профессор. Итак, Анджелина совершает обходной манёвр, обводит соперников, точный пас Алисии Спинет — это находка Оливера Вуда, в прошлом году она была лишь запасной…
— А в этом году в команде нет ни одного запасного, — внезапно прошептал Рейстлин, сидевший, естественно, рядом с Гарри. — Куда делись остальные, бывшие запасными в прошлом году?