«Ну и врушка ты, Ильина», — прочитала она в глазах напротив.
— Как тогда до дома добрались? — елейным голоском поинтересовалась Новицкая. — Ты не рассказала.
— Когда? — эхом отозвалась Уля, втайне мечтая дать сейчас от Юльки деру, взять разбег на помосте и сигануть в воду. Ей нужно остудить голову — раз. Новицкая не сразу её догонит — два.
— Когда-когда? После клуба, — закатила глаза Юлька. — «Очевидно же, о чем я тебя спрашиваю, дурочкой мне тут не прикидывайся!» — вот так этот красноречивый намёк стоило трактовать.
— М-м-м, Вадим вызвал себе такси, а мы поехали на метро, — вновь отворачиваясь в сторону причала с лодочками и ощущая, как внезапное смущение проступает краской на щеках, негромко ответила Ульяна.
В памяти тут же всплыла картинка: следующая — конечная. Пустой вагон, они с Егором сидят друг напротив друга, зеркаля позы. Оба — с откинутыми назад головами и закрытыми глазами, а у него ещё и наушники-затычки в ушах. Сквозь прикрытые ресницы она исподтишка рассматривает умиротворенное лицо, и на душе безмятежность и тишина, так и надо. Метро Уля сама и предложила, предположив, что её, такую мокрую, ни один таксист к себе в салон не посадит, а он не стал возражать, признав, что уже тысячу лет туда не спускался. Они едут смешные семь остановок по прямой, три прошли пешком, пока гуляли. Уля смотрит из-под прикрытых ресниц на чужие длинные ресницы и думает — прекрасно помнит: «Жаль будить». Но стоит диктору объявить конечную и пригрозить административной ответственностью за нахождение в вагоне поезда, следующего в депо, как глаза напротив распахиваются, и чуть подёрнутый сном взгляд упирается прямо в неё.
— И как… доехали? — никак не хотела униматься Юлька.
— Чудесно. В уютном молчании, — честно ответила Ульяна. Сил ворочать языками тогда уже и впрямь ни у кого не нашлось.
И вроде надо бы еще что-то к озвученному добавить… да не хотелось. Вот не хотелось! Под сканирующим взглядом Новицкой она чувствовала себя, словно на минном поле. В нём сплошь вопросы, на которые у неё нет ответов. Признаешься в чём — выслушаешь охи-вздохи и поток хоть и мягких, но предупреждений. Будто мамы ей мало… И вообще — противозаконно так смотреть!
Юлька быстро обернулась через плечо, словно желая убедиться, что лишние уши не услышат, и продолжила свой допрос.
— Ну и что ты думаешь? Налаживается общение? Ты рада?
— Ох, Юль… — если бы Уля могла хотя бы себе объяснить собственные эмоции, хоть что-то себе объяснить. Смятение — вот то чувство, с которым она живет уже больше месяца. Всё нарастающее и нарастающее, достигающее апогея смятение. — Да, налаживается. Да, рада.
Коротко. Зато честно.
— Если ты действительно рада, то тогда и я… рада, — принимая ответ, кивнула себе Юля. — Признаю, даже мне показалось, что шансы наладить его у вас есть, а ты мой скептический настрой знаешь.
Уля озадаченно покосилась в ее сторону. Звучали Юлины тезисы как капитуляция. Как: «Я умываю руки». Как: «Черт с тобой, я сдаюсь». Что за нафиг?
— Ты не злишься? — уточнила Ульяна осторожно, мысленно жмурясь и морально готовясь расставить все точки в вопросе отношения Юльки к Егору. Потому что невозможно! Продолжать ломать себе мозг, пытаясь предугадать реакции подруги, когда тебе в твоих догадках даже опереться не на что, когда из беспочвенных догадки эти превращаются в обоснованные, а потом назад в беспочвенные с частотой пять раз в двадцать минут — это форменное издевательство!
— С чего бы? — искренне удивилась Новицкая.
«Была не была…»
— Просто… — «Господи, соберись!» — иногда мне кажется, ты испытываешь к нему что-то более серьезное, чем показываешь. И твоих настроений последнее время я не понимаю.
— Бред! — вскинулась Юля. — Моя голова на плечах, уж поверь. Если я за последние десять лет её не потеряла, значит, и не потеряю, будь спок. — «Логично…». — А вот за тебя что-то беспокоюсь немного, правда. Я ведь знаю тебя с детского сада, иногда даже кажется, что как себя, — сокрушенно вздохнула она. — Поэтому прошу, чтобы и ты свою голову берегла. Дружба — это святое, но в дружбу между мужчиной и женщиной я не верю.
«Ну вот, пожалуйста…»
— А я верю…
Неуверенно прозвучало. Ну, дружат же они с Томом! Очень безопасная выходит дружба — на расстоянии. «Дружба» без лиц и имён. Без общего прошлого и одной на двоих реальности, без обеспеченных жизнью впечатлений, без страшных потерь, с возможностью выпилиться из чата в любую секунду.