В попытке угадать размер раз двадцать прокрутить в памяти минуту верчения малой на пилоне. Нехотя вернуться мыслями к пляжу и попробовать, абстрагировавшись от завихряющейся в груди бури, вспомнить особенности фигуры — во всех нюансах; невнятные ощущения блокировать на подлете. Провести сравнительный анализ габаритов малой, Аньки и до кучи всех знакомых женского пола, приглядеться к преследующей его по пятам ассистентке, поинтересоваться её данными, применить всю свою смекалочку и прийти к неуверенному выводу, что размер нужен, кажется, российский 42-й, или XS.
Или все-таки 40-й? XXS?
Выйти из спрятанного в тихом дворике шоу-рума с видом победителя по жизни, с доверху набитым шмотьем пакетом и какой-то необъяснимой хернёй в гудящей башке. Кажется, кто-то слегка перестарался представлять.
Врубить наушники, отвлекаясь. Надышаться напитанным озоном воздухом, зависнуть, наблюдая за тем, как красиво вода стекает с крыши на асфальт по жестяному стоку и бежит себе дальше; как пузырятся лужи, как от капель дождя по их поверхности расходятся круги. Осознать, что всё это великолепие, это «кап-кап» «звучит» в полном синхроне с клавишными в ушах. Проветрить голову, перекурить, пряча сигарету под куполом ладони. И ещё раз. Распихать добычу в рюкзак и кофр. Завестись с первого раза — после срочного ремонта байк стал посговорчивее. И отправиться домой.
Вести аккуратно, избегая дерзить мокрому дорожному полотну, отказываясь от идеи вновь проверять сцепление резины и навыки управления мотоциклом при аквапланировании. Слушать «Ямаху», двигаться плавно, сцепление и рычаг тормоза выжимать мягко. Ещё мягче, ещё нежнее.
Четко осознавать цену любой допущенной сейчас ошибки, не рисковать, ощущать скоротечность и ценность жизни и не желать — вдруг — с ней играться.
А чего желать? Желать без спешки добраться до дома, может, вздремнуть в ожидании, когда июльское солнце подсушит асфальт, а потом зайти за Ульяной и, если она еще не передумала, отправиться на ближайший пустырь.
Открыть глаза по утру, встретить Новый год.
Дышать.
Надо же…
А день все-таки неплох.
***
— Малая, куда намылилась?
Вопрос-усмешка прозвучал в спину — Егор только-только успел заглушить мотор и спешиться с мотоцикла, как соседка вылетела из подъезда. Стремительно обшарила пространство перед собой беглым взглядом, его, припарковавшегося за здоровым джипом, благополучно не заметила — или проигнорировала! — и направилась в противоположную сторону. Вопрос прозвучал, и она замерла с занесенной для очередного широкого шага ногой, а после резко обернулась. Уголки припухлых губ дернулись в неуверенной приветственной улыбке.
— Привет. М-м-м… За молоком… А ты откуда?
— Да так… Мотался в город по делам. За молоком? Скука какая, — Егор картинно закатил глаза к прояснившемуся небу. — У меня есть предложение поинтереснее.
Быстро окинул её взглядом сверху донизу. Так, ну с размером вроде угадал. 42-й. Или всё же 40-й? Модный который сезон oversize, из которого малая не вылезала, мешал определить параметры точнее.
— Да ну? — прищурилась та, разворачиваясь к нему всем телом, шумно втягивая ноздрями воздух и обнимая себя руками. — И какое же?
Чем-то Ульяна была недовольна. Или расстроена. С матерью, что ли, опять поругалась? Поза напряженная, голос звенит, кончик носа покраснел, губы сжаты, а ресницы блестят. Ну, это легко поправимо.
Да?
— Кажется, кто-то как-то заикнулся о том, что хочет попробовать порулить? Что-то такое припоминаю… Смутно.
Теперь на него смотрели не с прищуром, а через два идеально круглых васильковых блюдца, которые, такое ощущение, всё продолжали увеличиваться в размерах. Уля открыла рот, взглянула недоверчиво и даже вроде немного испуганно — сначала на него, потом «Ямаху» глазами поискала, метнула взгляд на собственные окна, палисадник обшарила и наконец соизволила вернуться к нему. Там, в двух озёрах её бездонных, плескалось замешательство. Большое, большое замешательство, надо отметить.