— За то, что доехала? — прыснула Аня, опрокидывая в себя уже которую по счету бутылку воды. — Я тебе так скажу: пропустила ты много, конечно, но что пропустила, то тебе постарались восполнить. По-моему, всё сложилось отлично. Мы рады.
Удивительно, как от всяких мелочей может скакать настроение, какое воздействие на него способны оказывать люди. Как, кажется, буквально в мгновение ока одни эмоции, обнуляясь, вытесняются другими. Час назад был полностью уверен, что этот вечер не спасет уже ничто, но жизнь показала: зарекись. Просто возьми и зарекись строить прогнозы. Всё оказалось до смешного просто: не не захотела, а не смогла. А как только смогла, так сразу сюда. И — оп! Вот уже и солнышко светит посреди ночи. М-м-м, радость-то какая…
С этих качелей он точно когда-нибудь прямо в комнату с мягкими белыми стенами вылетит.
Поначалу, правда, насторожил отиравшийся за её спиной парень: в первые секунды Егор в этом перце уже успел ошибочно идентифицировать того самого «товарища». А затем и вовсе охватило чувство неясного беспокойства: лицо «товарища» издали показалось ему хоть и очень смутно, но всё же знакомым. От копания в памяти отвлекла Анька, призвавшая слабать «Кайен».
А ведь такое с ними уже действительно случалось. Теть Надя по рассеянности заперла Ульяну на верхний ключ и куда-то умотала. И когда Уля поняла, что не может открыть ему дверь, рёв залил весь этаж — настолько сильно маленького человека напугало осознание, что даже если захочет, выйти он не сможет. Маленькому человеку сразу стало стократ страшнее одному в квартире. Кое-как, сквозь рыдания и приличной толщины металл, удалось донести до малой простую, как прямая доска, идею: если дома остались еще ключи, ей нужно выбросить их с балкона, и тогда он сможет вызволить её из заточения. Судя по всему, сегодня схема в ход пошла та же. И, черт, он не думал, что когда-нибудь хоть за что-нибудь будет благодарен Новицкой, но телефон у Ули пора бы уже взять, а то так и до сплина{?}[сплин — хандра, уныние, тоска, печаль, грусть] рукой подать.
Уже ведь как-то думал об этом. Возьмёт телефон — подсядет на телефон. Будет по двадцать раз в день проверять, не прилетели ли приветы от малой, и хрен теперь уже пойми, как реагировать, обнаруживая их отсутствие. Телефон — как очередная ступенька к зависимости. От человека зависимости. Особый, изощрённый вид наркомании. А он долгое время находился в завязке, в блёклой, однотипной, унылой своей предсказуемостью, пресной реальности, но раз сорвался, два сорвался, три — и вот уже ощущает трудно переносимую ломку по чуткости, искренности и теплу. Бывших наркоманов не бывает? Надо оно ему?
Спасибочки. А вообще — хрен знает. А вообще — нужно отстать от себя со своими дурацкими вопросами и качели свои раскачивать прекращать. Обойдется без телефона.
— Ребят, а можно ваши автографы? — послышался чей-то тоненький голосок.
«Святые угодники, какие еще автографы?»
Не отсвечивать долго не получилось. Егор повернул на звук голову и встретился взглядом с робеющей девочкой. Посмотришь на лицо — больше восемнадцати не дашь, опустишь глаза ниже и задумаешься о том, что обычно такими выдающимися женские формы становятся чуть позднее.
Под шумный выдох Вадима Аня недолго думая лихо подписала протянутым ей маркером обтянутую тоненькой полоской топа грудь. Ну правильно, блокнотика-то не нашлось, кто сейчас блокнотики с собой таскает? И мерча, который можно было бы в ход пустить, у них нет: его группа такими вопросами, как выпуск шмоток с изображениями собственных щей, не заморачивалась никогда. Фломастер пошел по рукам, и пока шел, Егор подумывал под шумок куда-нибудь слинять, тем более что желающих внезапно обнаружилось больше одной — своим вопросом девчонка привлекла всеобщее внимание, и толпа заметно оживилась.
От продумывания плана побега отвлек чей-то знакомый голос:
— Егор?..
А, Анин же. Это Аня — смотрит выжидательно. Стриж уже слегка бесится, малая, закатив глаза к потолку, выслушивает интимный шепот Новицкой на ухо, а остальные тут его не интересуют.
— М-м-м?.. — вяло отозвался он, пытаясь изничтожить в себе растущее желание сверкнуть пятками. Как-никак, а поклонники группы такой жест не поймут, да и сам коллектив потом «спасибо» не скажет. Придется принести себя в жертву формальностям.
— Давай, — протягивая ему маркер, подмигнула Аня. Егор окинул летучим взглядом свободное для творчества пространство — четвертый-пятый размер, предостаточно. Поднял глаза на девушку.
— На тебе уже живого места нет, давай где-нибудь на руке.