Главное — невозмутимость в голосе и на лице. Авось и прокатит.
— На руке? — в фальшивом удивлении приподняла брови Аня. Взгляд её сам за себя говорил: «А я знала!».
«Да-да-да… Всё ты знаешь. Уймись уже, женщина!»
— Ну не на пятке же, — с притворным недоумением пробормотал Егор, подыгрывая Аньке. — Кстати, может, на пятке? — подмигнул он жаждущей чьих-то каракуль на собственном теле.
— Есть еще одно классное место… — стрельнула та глазами. В воздухе повисло многозначительное молчание.
«Кто тут у нас невинная овечка? Вестимо, не ты. Значит, я»
— Да ну? — Егор изобразил на физиономии искреннее изумление, параллельно мысленно перебирая в голове все классные места женского тела. Скорее всего, они с этой девочкой даже не совпали бы сейчас во мнениях. Самые классные места — не грудь и не попа. Самые классные — это крылья ключиц и ямочка между ними. И задняя сторона нежной шеи, там, где линия волос переходит в легчайший пушок, который убегает вниз по острым позвонкам. Это изгиб хрупкого плеча, и тугая волна бедра, и впадина живота, и…
— Лоб, — сдержанно подсказала Ульяна, в знак согласия с самой собой пару раз утвердительно качнув головой и тут же вскинув невинный взгляд сначала на обладательницу пятого размера, а затем переключившись на него самого. Эта маленькая язва уже второй раз его выручает, вот только по глазам непонятно, в чьих интересах она действует: в своих собственных, потому что заподозрила, что сегодня будет плохо спать, или всё-таки в его. Аня опустила голову, пряча расползающуюся улыбку, а Игорёк откровенно заржал:
— Чернов, я чё-та не понял…
Цепкий взгляд Вадима гулял по всем по очереди, Новицкая на смех Игорька отреагировала скупой улыбкой, но в целом возникало ощущение, что этот «высокоинтеллектуальный» диалог вызывает у неё живой интерес. Главное — молчит, а то ж она как выдаст иногда. Что там было? «Почему мы до сих пор с тобой не спали?». Без комментариев, что называется. Где там спутник-то её, кстати? Вроде же вместе пришли…
Спутник отирался у барной стойки, искоса поглядывая оттуда на компанию. И почему этот чувак не дает ему покоя?
— Классный вариант, м-м-м. Как тебе? — хмыкнул Егор, живо представляя себе собственные размашистые закорючки там, куда Уля только что предложила их поместить. Мрак. — Ладно, руку давай, а то сейчас маркер твой засохнет.
Девушка замялась, явно не торопясь выполнять просьбу, а между тем за её спиной уже собралось человек десять. И домой что-то очень резко захотелось.
— Ну, может… Ходят слухи, у тебя есть массажный стол…
«Да блядь… Слухи ходят?.. Дожили»
— Продал, — отрезал Егор.
Даже не вранье. Неделю назад действительно сбагрил его за десять тысяч. Последнее время глаза то и дело цеплялись за это «ложе разврата», а внутри росло раздражение вперемешку с расстройством. Отца давно нет, стол остался в память о нем, но этим летом мысли о том, что пора избавляться от данного предмета интерьера, стали назойливыми. Хотя, если рассуждать в таком ключе, нужно всю мебель выносить, и тогда останется в его квартире только кровать в родительской спальне.
Ульяна, продолжающая пристально следить за развернувшимся на глазах у всего честного народа противостоянием, встрепенулась, поджала губы, перевела взгляд на деваху и выдала:
— Подтверждаю. Как соседка.
Вот спасибо! Выручила. Только… Когда заметить-то успела? Когда пару дней назад с гитарой заходила, наверное, когда еще? Она вообще хоть чего-то не замечает? Вдруг вспомнилось, как Стриж её в гости привел. И это её: «Ты… массаж делаешь? Или это от отца еще?». И истерический хохот Вадима, и пассаж про очередь из девчат под дверью. Боги… Тогда Егору было, можно сказать, до фонаря, о чем конкретно она в ту секунду подумала, а сейчас… Не хочется представлять.
— И давно продал? — вскидывая брови, уточнил Вадим. Тон его и вообще вся поза и поведение по-прежнему казались Егору странными, нехарактерными именно для Стрижа. Агрессивными, пожалуй. Да.
— С неделю.
Стрижов вяло кивнул, показывая, что вопрос снят, а вот девчонка все никак не унималась.
— Ну, может, у тебя еще что-то есть?.. Интересное? — заискивающе улыбаясь, полюбопытствовала она.
— Ты извини, я завязал. Может, вот у него есть? — указав подбородком на Вадима, предположил Егор.
Тот, погрузившись в собственные мысли, не обратил на провокацию никакого внимания. Что творится…
— Почему завязал? — раздался удивленный голосок. Всё тот же.
«Да как же вы меня уже достали…»
Ну нельзя же быть такой прилипчивой! Настолько бестактной! Или, может, просто глупой? Безбашенной? Сорокой! Как можно лишь на рожу смотреть? Он что, товар на полочке? Понравилась пёстрая обёртка — тут же хвать, в корзинку и на кассу? Ну, тогда не жалуйтесь, когда обнаружите внутри брак. Или гниль. Егор почувствовал, как весь его благодушный настрой тонкой струйкой песка утекает сквозь пальцы. Журчащим ручейком звонко сливается в канализационную трубу. Наклонившись к маленькому уху, доверительным шепотом сообщил этой неуёмной: