А он за её порог не хочет.
Сейчас внутри громко от какофонии звуков и как-то… непривычно, подозрительно ярко, пусть на пороге встала тьма. Вокруг тихо и темно, лишь огонек тлеющей сигареты и свет в окнах домов. Августовские вечера довольно прохладны, но мысли отвлекают от холода. Сегодняшний бессмысленный бег закончен: Егор сидит и каждой клеткой своей чувствует, как же от него — бестолкового и глупого — устал. Бесполезно бежать. Страх привязанности толкает на борьбу с ломкой, но раз за разом борьба кончается срывом и новой дозой. Новая доза придает сил на борьбу с другим страхом. Замкнутый круг. Какой уже по счету? Десятый? Двадцатый? Тысяча триста двадцатый? Может, разумнее сдаться и сойти с дистанции? Дать себе слететь с трека в кювет?
Чёрт знает.
***
— Малая, ноги-то к потолку, вертясь вокруг своей оси на одной руке, не страшно задирать?
Ульяна выскочила из школы непривычно напряженная, он бы даже сказал, раздраженная. Что там могло произойти за те пятнадцать минут вне поля его зрения, предположить Егор не мог даже примерно, но сам факт внезапно встревожил, тут же захотелось растормошить и выяснить все нюансы. Правда, от неё в таком взвинченном состоянии на вопрос в лоб прямого ответа не добиться, так что начинать придется издалека.
Обычно она румяная выходит, так что понять, смутилась или не очень, не получилось. Прищурившись, Уля окатила его пристальным взглядом.
— Облёты. Страшновато, да. Весь вес приходится держать на руке, можно сорваться, вылететь и что-нибудь себе отбить. Что еще с улицы видно?
— Всё-ё-ё, — сделал страшные глаза Егор.
— Совсем всё? — с толикой ехидства уточнила она.
— Ну, когда вы стойки делаете, только ваши пятки в окне сверкают, а на верхотуре — совсем всё.
— Угу, понятно, — прищур её стал ещё уже, ещё выразительнее, и тут-то в ночном воздухе и почувствовался отчетливый запах жареного. У кого-то пригорало так, что все до одной провокации оказались пропущены мимо ушей. — Как свадьба? Хорошо погуляли?
«Свадьба?..»
— Свадьба? — искренне удивился Егор. — Малая, ты о чем?
— Мой братец уже почти месяц как женат, а я про это до сих пор ни сном ни духом, — негодующе выдохнув, скрестив на груди руки, закипятилась Уля. — Не понимаю, как же так вышло? Как он мог скрыть от родной сестры такое важное событие? Как избранницу-то хоть зовут? Наверное, нам следует познакомиться? А то ж она думает, поди, что у её муженька родня вообще неадекватная?
«Какой еще братец?.. У тебя есть братец?.. Родня?.. Что, блин?!»
Отзеркалив скрещенные руки, Егор исподлобья уставился на сверкающую глазами Ульяну. Ощущение возникало такое, что с секунды на секунду прилетит, причем почему-то ему, а не конспирологу, о котором она тут вещает. А еще такое возникало ощущение, что дальнейших пояснений не последует. Сам типа соображай.
Они так, сверля друг друга взглядами, наверное, минуту или даже две простояли. Уля склонила голову к плечу и, притопывая ножкой, терпеливо ожидала его озарения. А Егора, как назло, никак не озаряло. Эти летящие из васильковых глаз искры, плотно сжатые губы мешали мыслительному процессу, от него отвлекая.
— Маша, — наконец подсказала Ульяна сдержанно. От глаз её одни щелочки остались.
«Маша?.. Какая еще Маша?..»
— Какая Маша, малая? — мозг начал лихорадочно перебирать всех знакомых Маш. Или Наташ. Глаш… Даш? Лица мелькали перед глазами, как в калейдоскопе. Десятки стёртых лиц без имен. — Прекращай! — взмолился о пощаде Егор.
— Наш администратор, — гробовым голосом уточнила Уля. — Рыжая. Маша.
«Рыжая?.. Администратор ваш?
… … … … … …
Твою ж мать!»
Вот так и проси людей держать язык за зубами! Надейся на лучшее, ага. На что вообще он рассчитывал? Тем более, когда речь идет о болтушках, которых еще и видишь впервые?
— Надеюсь, ты ей сказала, что брат благополучно женился? — силясь изобразить на лице максимально невозмутимое ребяческое выражение, поинтересовался Егор. Это называется «встрял». Блин, ну… Что-то не нравится ему это всё. Пока смутно, пока непонятно, чем именно, но эмоции внутри просыпаются очень далекие от приятных и даже нейтральных.
— Нет. Боюсь, я тебя спалила, слишком долго тупила, — гордо вздернув нос, огрызнулась Уля. — Предупреждать надо.
«До твоих ушей это вообще не должно было дойти!»
— Как-то не подумал… — отозвался он глухо, ощущая, как нутро захлестывает смятение, неясно чем вызванное: её бурной реакцией на его самодеятельность, своим невнятным откликом на поднятый ею кипиш, самим фактом вскрывшегося вранья, фактом оседания в её восприятии от балды придуманного себе статуса брата или чем вообще? Конечно же, не собирался он малую, Ульяну, то есть, ни о чем предупреждать. Вот еще! Наоборот, он сделал всё, чтобы она о его визите не узнала.