19:42: Кому: Том: Срочно!
19:42: Кому: Том [аудиосообщение]: Том, прости, но ты мне опять нужен! Тут Егор… Сосед! Я ещё точно не знаю, какие травмы… Визуально — порезы… Бровь сильно рассечена, висок тоже, там всё в крови… Ссадины на лице и руках, куртка разодрана. Больше пока увидеть не удалось, в душ пошёл. Может, что-то и отбили… Ай! Корж, ты офигел?! … Извини, кот мой… Озверел! В общем, я как добьюсь от него хоть чего-нибудь, так уточню тебе. А пока расскажи, пожалуйста, как правильно обработать порезы? В каких случаях нужно зашивать?
Отправила телефон в карман, мысленно простила перенервничавшему Коржику неожиданную атаку на ногу, прикрыла глаза и, откинувшись на спинку дивана, попробовала сосредоточиться на музыке. Мягкий женский вокал пленил, помогал немного успокоиться, погрузиться в атмосферу и забыться. Разбегающиеся во все стороны мысли мешали точно уловить смыслы, однако сознание песня будоражила. Лирическая героиня рассказывала о том, как наблюдает за появлением незнакомца в заполненной людьми комнате. Как чувствует его стремление хотя бы на одну ночь стать другим. И как осознает, что он никогда не признается, что это желание преследует его по пятам.
Шум воды прекратился. Уля надёжнее обняла себя руками, взывая к остаткам самообладания: не дёргаться, сидеть и спокойно дожидаться появления друга пред её очи. В конце концов… Она предупредила его, что вернется, а потом предупредила, что вернулась. В конце концов, она взрослая девочка, не упадёт в обморок в случае чего. Надеется… Она вообще здесь, чтобы помочь!
Вторая композиция тоже настраивала на расслабление. «Эй!». Легкая, летящая, игривая, немножко наивная и в то же время интимная, поднимающая внутри тёплую волну. Начинала девушка, но со второго куплета прорезался и мужской голос. Ну как прорезался? Звучал еле уловимый намек на присутствие рядом мужчины. «…Между нами, должно быть, дьявол. Дыра в моей голове. Дыра у двери. Дыра в кровати. Эй, ну где же ты был? Если ты уйдешь, я абсолютно точно умру. Прикован. Ты прикован. Прикован, не так ли?». Душа выражала с посылом полное согласие. Абсолютно точно умрёт…
Интересно, у Егора подборки на все случаи жизни имеются? Да наверняка! Энергичные, когда нужно настроиться на день, и успокаивающие, когда надо прийти в себя. Вот так вошел в квартиру и с ходу включил. Вгоняющие в сон. Будоражащие воображение. Наверное, отдельный плейлист собран под шафл, отдельный под солнце и отдельный под луну. Наверняка собрал каталоги вдохновляющей и побуждающей к жизни музыки.
«А ещё, наверное, есть и… Так!»
Третья… Уносила сознание в полет. С первой попытки не удалось разобрать фактически ни слова, что-то про путь к святыне, и Уля, загипнотизированная мужским вокалом и просочившейся в вены мелодией, перестала пытаться. Под неё хорошо танцевать, паря над землей, отпуская тело… Если бы не риск, что её застанут, она бы попробовала. В целом все эти композиции объединяло одно: они баюкали нервы и в то же время поднимали на море легкие волны, оставляя слушателя в состоянии тления.
Послышался щелчок замка, на некоторое время в квартире воцарилась не нарушаемая ничем, кроме ненавязчивой музыки, тишина, а потом босые ступни зашлёпали в направлении комнаты. Открывать глаза оказалось ужасно волнительно, мало ли что предстояло увидеть. Картина ведь могла быть любой — от абсолютно жуткой до растерзывающей воображение в клочья. Уля осторожно чуть приоткрыла один: не сидеть же вот так, когда он тут. Это глупо.
Одет. Весьма гуманно с его стороны.
Резко распахнув ресницы, Ульяна уставилась на Егора во все глаза, больше не пытаясь изображать спокойствие и умиротворение. Вот что он так долго делал в ванной! Не только смывал с себя грязь и кровь. Он и раны частично обработать успел. То есть наглядно продемонстрировал ей, что взрослый мальчик и действительно в состоянии справиться с такой «херней» самостоятельно. Не надо, мол, вокруг него скакать.
Теперь Уле удалось разглядеть, наверное, всё. Внимание вновь приковал глубокий порез, что рассекал кончик брови и уходил к виску. Ульяна понятия не имела, чем Егора приложили, и не хотела иметь: от предположений — каждого! — табуны холодных мурашек по всем позвонкам и косточкам бежали. Вариантов много: нож, кастет… стекло… камень… На левой скуле вокруг содранной кожи будто бы образовалась легкая припухлость, которая наверняка перейдет в отек. Нужен лёд.
Костяшки пальцев обеих рук сшиблены до мяса. Вроде уже обработаны, но до сих пор не перебинтованы. Если Егор не посчитает этот пункт обязательным, то она попробует настоять. Напульсник крепко обхватывал запястье правой руки, а из-под рукава футболки на левой виднелся бинт. Что там под футболкой, знать ей не положено… Может быть и множественные гематомы, хотя для них ещё рано.