В конце концов у Ани кончился запас очаровательных улыбок. Устав вежливо отбривать нетрезвые поползновения в сторону музыкантов, она сдалась и отошла за водой к Игорьку. Так что Егор остался противостоять натиску в одиночестве. Но, кажется, и его терпение иссякло: довольно быстро, буквально одним обращением он пресёк дальнейший неуместный флирт и требования продолжить банкет. «С вами было здорово, мы желаем вам хорошего вечера. А нас ждут близкие. Отпустите нас к ним, пожалуйста». Вот и всё. По большому счету, всего несколько сказанных доброжелательным тоном фраз. Но тут же стало легче.
В ответ на просьбу откуда-то левее раздался пьяный хохот:
— Слышали, знаем, как они вас там ждут!
Прищурившись и присмотревшись внимательнее, Ульяна узнала в одном из группы гогочущих за столиком мужчин соседа по этажу. Того самого, что спустился на завтрак в синем поло. Идиотский комментарий без внимания не остался.
— Ещё услышите, — пообещал Егор елейным голосом. А после снова обратился к публике: — Спасибо за тёплый приём. Приятного вечера.
Лица Егора в тот момент Уля, к сожалению, не видела, а хотелось бы. Судя по патоке в голосе, выражение на нём, скорее всего, было каменным, разве что уголок губы дёрнулся. Стало предельно понятно, что им не привыкать. И что оба — и Аня, и Егор — умеют лавировать, показывая толпе, где проходят границы между дозволенным и неприемлемым. И при этом ещё и относительное дружелюбие умудряются сохранять.
Может, и зря. Ты можешь быть публичным лицом, тебе к подобному, возможно, не привыкать, но в первую очередь ты остаешься человеком со своими чувствами — таким же человеком, как и все остальные. Что оба вокалиста и продемонстрировали, стоило группе скрыться с глаз зрителей. Аня с возмущенным восклицанием: «Нет, ну ты видел?!», тут же кинулась за утешением к Косте. А Егор пусть и хранил беспечную улыбку, однако первое, что услышала Ульяна, стоило ей попасть в его руки, было:
— Давай заставим этого остряка нас запомнить.
Он произнес фразу тихо, на ухо, уголки губ тянулись вверх, но звучало как сквозь зубы. Маска беззаботности предназначалась для коллег, а ей достались истинные эмоции.
— Не понравился он тебе, да? — усмехнулась Уля, думая о том, что не прочь ведь и «заставить».
— Ещё утром, — фыркнул Егор. — Может, если бы он на тебя так бесцеремонно не пялился, я бы мимо ушей пропустил. Но сам нарвался.
— Да он просто завидует, — запуская пальцы в волосы и вновь отлавливая себя на понимании, как скоро успела соскучиться по рукам, пробормотала Ульяна. Время неумолимо текло, времени было на них плевать, мысли о Камчатке давили. Две недели…
— Есть чему, — в ухо раздалось мурлыканье и в следующую секунду её уже крепко прижимали к груди.
Всё это будто не с ней происходило… Замереть и остаться… Но Игорь, которого хлебом ни корми, дай встрять, тут же испортил идиллию, причем самым бесстыдным образом. Хлопнув в ладоши, он обвёл присутствующих горящим взглядом и воскликнул:
— Эй, котятки! Успеете еще пообжиматься. Go на aфтерпати!
Большинство явно возражений не имели. Егор, однако, исподлобья скептически уставился на нарушителя спокойствия, а Аня так и вовсе решительно замотала головой:
— Ну не, без нас, — несогласно поджала она губы, а руки тут же обвились вокруг талии мужа. — У нас уже есть планы…
— Да погоди ты со своими планами! — игнорируя протест, отмахнулся барабанщик. — Еще не знаешь ничего, а уже нос воротишь! Короче, здесь в двадцати метрах костровое место. Прямо где мы запарковали фургон. Предлагаю сейчас быстренько загрузить инструменты и почилить. С гитарой и прочей лабудой, а?! Пледы у отеля подрежем. У них много, я видел. Как вам?
— Под лабудой косяк подразумевается? — проворчал Егор, даже не пытаясь замаскировать недовольство.
Игорь театрально закатил глаза, состроил забавную мину и перевел говорящий взгляд на Ульяну.