— Короче, так вышло, — свернулся Егор.
— А, так Ульяна в курсе? — переспросил Андрюха зачем-то. Что неясного во фразе: «Ульяна уже об этом знает»?
— Угу.
— И… Как тебе теперь? — осторожно поинтересовался Дрон. — Двое в теме…
«Как бы одним словом тебе описать?.. Заебись!»
— Отлично мне, — признал Егор, стряхивая пепел. — Чугунная плита с плеч, очень легко. — «Охеренное чувство свободы». — А насчет «двоих»… Что твоя думает, меня, как оказалось, колышит мало. Главное, Улю всё это не напугало и не оттолкнуло. А мне, похоже, больше ничего и не надо.
— Уф-ф-ф… Блядь, я себе за эти недели всю башку сломал, чё теперь делать! — воскликнул Андрей в сердцах. — Думал, Юлька не удержится и все ей расскажет, хоть и просил при себе держать. Думал, растреплет, а там и по всей округе разнесётся. Сам знаешь, как эти бабы секреты хранят! Спалось херово, веришь?
Егор не удержался: вскинув брови, насмешливо взглянул на того, кто секрет не сохранил. Да, сболтнул Андрюха случайно, но факта-то это не отменяет и оправданием быть не может.
— Уля не станет. И Новицкая твоя, по ходу, тоже, — озвучил он выводы, казавшиеся очевидными. — Честно говоря, у меня аж к ней уважение проснулось: лучшей подруге не протрепаться — это уметь надо.
Дрон глядел на Егора с сомнением, будто не веря, что его грешок так легко и безболезненно сошёл ему с рук. Ну, «легко» ли — вопрос спорный. Наказанием «Андрюше» стали адовые муки совести, что немало.
— Это об Ульяне ты тогда говорил: «Кто-то есть, но не в том смысле»?
— Да. Поменялись смыслы, — пространно ответил Егор.
— Блин, чувак, ну если так, то я рад за тебя, чё! — отозвался Андрей вполне искренне. — Когда Юлька ломанулась её спасать и меня подрядила на это дело… Короче, когда мы ехали, я все пытался понять, чего ради. Чего ради мы, блин, должны на собственные планы забить. А Юлька тогда мне ответила, что если бы я только слышал, что Ульяна про ваши отношения говорила, то таких вопросов в моей башке даже не возникло бы. Говорит, один раз аж до истерики дошло, вырубилась там потом у неё до утра. Так что, похоже, тебя ценят. Как минимум.
«Как минимум…»
Сигарета давно истлела, а Егор все продолжал рассматривать асфальт, людей и крыши машин с высоты пятого этажа. В результате нехитрых расчетов он довольно быстро пришел к заключению, что, скорее всего, «истерика» случилась, точнее, продолжилась после моста. Ульяна тогда действительно не ночевала дома: он помнит, как следующим утром разбудила его яростным стуком в дверь. Что-то ей там приснилось. Тогда он не поверил, что она «у Юльки ночевала», именно с темм рассветом чувство ревности подняло в нём голову, чтобы уже не опустить. Все ответы он сам себе тогда дал. Почему он так вцепился в Андрюхины слова, зачем теперь стоял, высчитывая даты и раскручивая мысли, к каким выводам должен в результате прийти, Егор точно не понимал. Наверняка понимал он лишь одно: что-то они с Андреем здесь задержались. Хотелось вернуться к Уле, обнять крепче, как-нибудь увести её отсюда. Сейчас каждая минута на счету, а он тратит их не пойми на что.
— Пепельница тут для чего стоит, как ты считаешь? — провожая взглядом окурок Дрона, что щелчком пальцев полетел прямиком в раскинувшийся под балконом палисадник, и отправляя собственный в жестяную банку, недовольно проворчал Егор. — Пойдём. Не будем им нервы трепать.
Замечание Адрюха пропустил мимо ушей.
— Думаешь, они там нервничают? — искренне удивился он.
— Сто пудов. Причем обе. Новицкой я сказал, что здесь для того, чтобы покарать тебя за длинный язык, так что… — Егор хмыкнул, лукаво взглянул на Андрея, обогнул его и схватился за ручку тяжелой двери. — Думаю, обе ожидают чего угодно. Погнали.
.. Квартира встретила звонкой тишиной. Молча вошли, молча разулись, молча заглянули в гостиную: с кресла и дивана на обоих уставилось по паре широко распахнутых глаз. Ч.т.д. Егор прошествовал на свое место, уселся, обнял Улю за плечи, а ответ на читающийся в синих озерах вопрос — «И как?» — решил дать на ушко.
— Язык отрезал. Видишь, молчит.
Улины глаза превратились в два красивых-красивых лазурных блюдца: она, конечно, не поверила, но совершенно точно в красках представила. А уголки его рта потянулись в стороны, складываясь в ехидную усмешку.