Адрес прикреплённой к сообщению ссылки говорил о том, что приведёт она на видеохостинг. Палец в нерешительности замер на полпути к цели, а Егор, оценивая риски, думал о том, что вряд ли сейчас что-то может оказаться более «жестоким», чем вчерашняя встреча и обнаруженное в кофре детское фото. «Полюбуйся», пишет. На что? Что месяц назад он успел натворить? И где?
Не с первой попытки, но всё-таки попал по синей строчке. Без лишних мыслей тапнул на воспроизведение, и… Перегруженный мозг не сразу сообразил, что именно видят глаза.
Подпись под превью: «Классно танцуют!». Пустую электричку. Два ряда сидений по два места и двух потерявших связь с реальностью ненормальных в широком проходе. Кто-то снял и беззастенчиво выложил в интернет их с Улей полу-шафл, полу-что в вагоне несущегося к Волоколамску поезда. Взгляд намертво приклеился к экрану, ловя каждое движение, каждое мимолётное и нет касание, каждую яркую и стёртую эмоцию на их лицах. Оценивая сантиметры, метры и миллиметры дистанции. Те токи просачивались сквозь экран в лишенную тепла комнату и ощущались кожей.
Кто-то запечатлел всё. Как они не замечали никого, лишь друг друга. Как в тот момент он дышал по-настоящему, а не имитировал жизнь. Как весь его мир замкнулся на ней, а за спиной раскрылись крылья. А она… Она…
Невозможно не смотреть и смотреть невозможно. Невозможно! Впившись глазами в сменяющиеся кадры, невольно не сравнивать её взгляды тогда и сейчас, не чувствовать вновь в своих руках и не возвращаться памятью к вчерашнему кошмару. Не видеть её снова и снова. Везде. Невозможно…
Кто-то не постеснялся последовать за пьяной парочкой прямиком до двери в тамбур и спалить сквозь потёртое стекло, как они друг в друга впечатались. Кто-то увековечил для истории затяжной поцелуй, порхающие в волосах тонкие пальцы, напряженную спину и двух озадаченных контроллеров. Наощупь изъятые из заднего кармана измятые билеты. Как он её от всех прятал. Их молчаливый диалог.
Кажется, Кому-то очень нужна одна жизнь.
Его жизнь.
Комментарий к
XXXII
Не отрекаются Обложка и комментарии: https://t.me/drugogomira_public/461
Музыка:
Близкая — Sounduk https://music.youtube.com/watch?v=OFIF_CuwwE4&feature=share
Корабли — ZAPOLYA https://music.youtube.com/watch?v=zTxCLdiddjo&feature=share
В сердце — NЮ https://music.youtube.com/watch?v=qNpXtoTqDi8&feature=share
Новокаин — Максим Свобода https://music.youtube.com/watch?v=WSj8D_dBit0&si=wbgt7bdMavQMcqpU
Визуал (не весь):
Вы сами-то любили? https://t.me/drugogomira_public/466
Почему? https://t.me/drugogomira_public/467
Она пытается! И не может https://t.me/drugogomira_public/469
Пальцы помнят. Наощупь помнят его всего https://t.me/drugogomira_public/470
Не может она разлюбить по чьей-то прихоти https://t.me/drugogomira_public/472https://t.me/drugogomira_public/461
Кто мы такие против Него? Ничтожества https://t.me/drugogomira_public/474
Дать по газам в черноту ночи и не вернуться https://t.me/drugogomira_public/475
Одиночество и память стали пахнуть корицей https://t.me/drugogomira_public/476
Не отрекаются https://t.me/drugogomira_public/477
Больше не открылись глаза https://t.me/drugogomira_public/480
Ты подстриглась… https://t.me/drugogomira_public/481
А капелла https://t.me/drugogomira_public/482
Этот кошмар происходит наяву https://t.me/drugogomira_public/483
Зонтики https://t.me/drugogomira_public/484
…с рожками https://t.me/drugogomira_public/486
Сопротивление https://t.me/drugogomira_public/487
Ты себя принудишь https://t.me/drugogomira_public/488
====== XXXIII. Егор ======
«Почему я всё ещё здесь?..
Нужно с ней объясниться…»
***
На лавочке холодно. Октябрьское небо обложило рыхлыми грифельно-серыми тучами, двор абсолютно пуст, последняя листва облетела, и лишь единичные листочки, болтаясь на верхушках оголённых деревьев, продолжают из последних сил цепляться за жизнь. Лужи покрылись хрупкой хрустальной коркой льда: тронь пальцем — и проломишь. Промозглый ветер продувает насквозь — ни наглухо застёгнутая парка, ни шапка, ни дважды обмотанный вокруг шеи шарф не спасают, и околевшие пальцы не чувствуют страниц.
То, что надо. Промерзая до костей на их скамейке, пялясь вовсе не в книжку, а туда, где раньше частенько стояла «Ямаха», Уля наконец чувствует себя живой.
Она здесь, потому что дома, складываясь карточным домиком, падают стены и катастрофически не хватает воздуха. Потому что дома мама. Потому что для родного человека закончились слова и по углам увядшей души не наскребётся щепотки чувств. Потому что под маминым хватким, недоумённо-тревожным взглядом слезы продолжают литься ручьями. И хочется спрятаться.
Она здесь и думает о том, что сейчас как-нибудь — хоть как-нибудь — успокоится и вызовет такси, которое отвезёт её к папе.