Любовь — есть. И сегодня Любовь загородила её собой от неминуемой смерти.
— Да… — тихо отозвалась Ульяна. — Ещё дружили.
Опёршись бёдрами на стол, Юлька продолжала внимательно рассматривать рисунки и наброски. А Ульяна, подложив под щеку ладонь, наблюдала. Слезы подсохли. Юля действовала на неё лучше всякого седативного. Ворвавшись сюда ураганом, принесла с собой вовсе не разрушение, а чувство защищённости. Излучала спокойствие, которое потихоньку начало распространяться по комнате и передаваться и ей. Уля смотрела и не могла на неё насмотреться. Вечно готова была глядеть, как Юля с озадаченным видом играет в «тетрис» с вещами, пытаясь разложить их в чемодане поплотнее, изучает скетчбук да и вообще… Что она без своей Новицкой делать будет?
— Ты его видела иначе, не таким, как я, — добравшись до чистых листов, констатировала подруга задумчиво. — Что ни рисунок, в глазах что-то… Больное.
— Одиночество. Я говорила тебе об этом.
— Да, помню… Матери бы твоей показать, — сквозь зубы процедила Юлька. — Но ей, кажется, на сегодня уже хватит.
— Не надо.
Матери не нужно. Самое дорогое от мамы хотелось спрятать. Да что там, теперь прятать от неё хотелось вообще всё.
Лежащий рядом с подушкой телефон завибрировал входящим вызовом. Мысленно звонящий был тут же отправлен по известному адресу, брать трубку и разговаривать с кем бы то ни было сегодня Уля была не готова. Однако все же скосила глаза на экран — вдруг это отец?
Не отец. Аня. Внутри уже в тысячный по счёту раз оборвалось и загрохотало. Как не взять? Как скрыть случившееся от той, кто сбилась с ног его искать и извелась от переживаний, кому Егор вовсе не чужой? Да никак, вот только…
Нужно хотя бы попробовать.
— Алло… — прошелестела Ульяна в динамик.
— Привет, Уль! — несколько нервно вступили на том конце. — Ну, рассказывай, как вчера? Ты же там была? Точно была, я уверена. Видела его? В каком он там состоянии? Сама как? Мне тут Юрка звонил, ну, фронтмен их. Но я тебя хочу послушать. Всё рассказывай, любые мелочи…
— Он… Ань… — в глотке вновь замкнуло, язык снова прилип к нёбу, а губы склеились — не разлепить. Уля беспомощно уставилась на замершую с карандашами в руках Юльку.
— Что?.. — нетерпеливо спросила Аня и, не дождавшись ответа, продолжила: — А, ладно, давай я сначала. Короче, Юрка сказал, что ближе к концу концерта Егора вывели из строя, увидел кого-то. — «Из строя?». — Думаю, тебя как раз, — «Господи…» — Сказал, что пришлось акустику в руки брать и а капелла исполнять, чтобы дать ему возможность… Ну… Разобраться. Вынесся куда-то, — «Куда?..» — Вернулся сам не свой, кое-как отыграл до конца, на бис не пошли уже, — Анька тараторила без умолку, как заведённая, а Ульяна чувствовала, как вновь камнем идёт ко дну. — Наорали друг на друга в гримёрке. По Юркиным словам, там до стабильности, как до луны, — «Боже…» — Егор, типа, кричал, что с задачей не справляется, пусть ищут того, кто справится. А Юрка ему в ответ, что, блин, братан, заканчивай давай. Ты меньше чем за две недели выучил всю программу, с кем не бывает, все мы люди, никто не робот, успокойся. Будет новый день, всё будет нормально. Такие дела, представляешь? Ни к чему они там, в общем, не пришли, а сегодня… — повисла внезапная долгая пауза. Возможно, Ане понадобилось перевести дух, а может, опять взвешивала собственные «за» и «против». Только Ульяне в своей вновь разгоревшейся агонии было уже всё равно. В разлетевшейся на осколки голове билась единственная мысль: Аня не знает. Она не знает… — В общем, Юрка дал мне его номер, я ему кое-что утром отправила, потом решила набрать, но он меня игнорирует. Весь день, сволочь! — «Аня!» — Ни на сообщение не ответил, хотя точно прочёл, я же вижу! Ни на звонки, — «Аня!!!» — Вам удалось поговорить? Рассказывай давай!
— Ань…
— У тебя такой голос, будто я номером ошиблась и на тот свет попала… — озадаченно протянула Аня. — Не пугай меня. Что?
— Юль, я не могу, — просипела Ульяна, протягивая подруге телефон. — Это Аня. Вокалистка их. Скажи ты ей… Пожалуйста.