— Ульяна Владимировна, бахилы! Паспорт забыли!
«Чёрт с ним!»
***
«Похоже на Небесную канцелярию?..»
Непонятно. Уже сколько времени лежит и гадает, куда попал. Но пока толку от этих гаданий ноль. Фиг знает, как выглядит канцелярия, а здесь всё белое, размытое и плывёт, как в вышине, никуда не торопясь, задумчиво и лениво плывут облака. Вокруг какие-то странные звуки: писк на все лады и далёкие голоса. А еще где-то что-то куда-то катят, будто тяжёлая тележка грохочет. Это дребезжание отдаленно напоминает… Что-то. Неприятное. Такое ощущение, что когда-то он слышал подобный лязг постоянно.
Прямо по мозгам.
Поле зрения расчерчено смазанными полосами: внимательнее рассмотреть, куда угодил, мешает неведомая, похожая на то ли палочки, то ли трубочки полупрозрачная херня у самого лица. В носу что-то есть. Веки так и норовят схлопнуться, в башке даже не молоко, а свернувшийся кефир, извилины умерли. Ни пальцем пошевелить не в состоянии, ни ногой, ни головой. До кучи отказывается подчиняться язык, мышцы атрофировались, а глаза разъедает слепящий свет.
Для ада беспардонно, непростительно холодно — всё тело сотрясает мощный озноб, и зуб не попадает на зуб. Наверное, когда голышом попадёшь в чан, до краев наполненный колотым льдом, почувствуешь себя примерно так.
А если это рай, то где, скажите на милость, мать с отцом? Почему не тут?
А если ада и рая нет и вообще ничего нет, то что это такое он видит? На белый тоннель тоже не похоже: в тоннеле свет в конце, а здесь — везде. Снующие туда-сюда бело-синие фигуры не тянут ни на ангелов, ни на чертей. Ни нимбов тебе, ни крылышек, ни таинственного ореола. Ни рогов, ни вил, ни цокота копыт… Ни протяжного звука труб, ни треска пламени. Ещё и язык их понимать умудряется. Больше на врачей смахивают.
…Рожки…
Может, это роддом? Мог он родиться заново в каком-нибудь Хуево-Кукуево? Колесо сансары и всё такое…
Наверное. Раньше его звали Егор. Он жил в Москве, занимался музыкой и вроде фотографией. А потом что-то пошло не так. Или нет, кажется, сразу всё не так пошло. Да, навскидку второе вернее. Верующие в то, что в этот мир мы приходим много раз, утверждают, что младенцы какое-то время хорошо помнят свою предыдущую жизнь.
«М-м-м… Враки…»
Будто бы кто-то пришёл… И будто даже приблизился, но в зону видимости пока не попал. А спустя мгновение относительную тишину разорвал бодрый, наполненный зарядом жизни мужской голос:
— Ну что тут у нас, Серёжа? Как успехи?
— Неплохо, Иван Петрович, — отозвался кто-то утомленно. — Лучше ожидаемого.
— Егор Артёмович, вы меня слышите? Кивните, если да.
«…Егор Артёмович… Перерождение отменяется… Тогда…»
Тогда где он и почему?..
Заржавевшие извилины запускались со страшным, отвратительным скрипом. Ощущение сохранялось такое, будто мозг работает на жалкий процент своих возможностей. Нет, на половину процента. На треть.
Это жестоко.
Скосив глаза на белое пятно, что попало, наконец, на периферию зрения, попробовал навести фокус. Постепенно черты проступили, и стало понятно, что голос принадлежал пожилому мужчине. Или этот человек добряк, или таковым умело прикидывался, но его благодушный, умиротворенный вид располагал к себе. Равно как и хитреца в глазах, ухоженная борода и даже вложенные одна в другую опущенные руки.
Попытался кивнуть, как того попросили. Даже голову слегка повернуть удалось, и теперь можно было разглядеть второго: хмурый человек в синем, лет тридцати пяти или чуть старше на вид, стоя в нескольких метрах, делал пометки в бумажках.
— Прекрасно, — пробежавшись летучим взглядом по лицу, удовлетворенно констатировал бородач. — С днём рождения, Егор Артёмович. С возвращением. Уж не знаю, рады ли вы этому обстоятельству, а мы — очень.
«Понятно… Больница…»
Зачем-то он всё еще здесь… За чем-то, выходит, вернулся?
Не помнит.
— С-спасибо…
— О! Так вы даже говорить способны? — «Ну как сказать…» — Превосходно! — хлопнув в ладоши, воскликнул пожилой. — Потрясающий внутренний ресурс! — цокнул языком и развернулся в пол-оборота. — Ну что, Сергей Павлович, думаю, и тебя можно поздравить. В который раз показал скрупулёзный подход, должное хладнокровие и способность к глубокому анализу ситуации. Чётко, слаженно сработали. И вот итог. А я в тебе, было, засомневался… Далеко пойдешь, Серёжа.
— Погодите поздравлять, Иван Петрович, — устало пробормотал «синий» себе под нос. — Я не суеверный, но давайте хотя бы пару суток обождем.