09:04 Кому: Том: Твои дела как? Ты всегда по воскресеньям в такую рань встаешь?
09:05 От кого: Том: Да =) Всё окей, проект наконец заказчику сдал, еле в сроки влез. Отлегло. Неделька выдалась сложная.
09:07 От кого: Том: Ну, слушай, у меня всегда всё просто: если что-то не так, то не стоит тратить время — ни свое, ни чужое. Но, пожалуй, знаешь? Воздержусь-ка я от советов. А то ты меня в свои сорок пять за них еще проклянешь =) Впрочем, одним проклятьем больше, одним меньше… Какая разница?
09:08 Кому: Том: Думаешь, не стоит ввязываться?
09:08 От кого: Том: Нет, думаю, что в таких вопросах меня слушать не надо.
09:09 Кому: Том: Почему это?
09:10 От кого: Том: Давай сойдемся на ответе «Потому что» =) В отношения я не умею, так что и советовать не стану.
«Ну, давай сойдемся. Медведь в лесу по-любому уже сдох…»
Сегодняшняя переписка с Томом отличалась от предыдущих в корне, разительно. Мало того, что сам написал, что с ним бывает крайне редко, так еще и в личное посвятил, чего с ним не бывает в принципе. Сухие вводные про Уфу и программирование не считаются. Отвечает не через час-два, а сразу. От советов воздержался, хотя его прямым текстом попросили мнения. У него там, интересно, всё в порядке?
09:15 Кому: Том: Том, у тебя точно все нормально? Ты какой-то непривычный. Прости, если лезу, куда не следует, но просто… Если тебе это не нравится, лучше честно скажи.
09:16 От кого: Том: Чувства такта тебе не занимать =) Редкое качество. Береги его =)
«Намекаешь, чтобы и дальше не лезла?»
09:17 От кого: Том: Все нормально, бывало и хуже. На свой счет не принимай, как раз с тобой-то все в полном порядке.
«Точно сдох… А с тобой?..»
09:18 Кому: Том: Если вдруг захочется рассказать, я готова послушать.
— Уля!
Раздражённый, уже третий за двадцать минут окрик разорвал благословенную утреннюю тишину. Мама с самого утра демонстрировала явное отсутствие настроения. Впрочем, она демонстрировала его уже два дня кряду, и если в пятницу и субботу Ульяна ещё пыталась её задобрить, ласкаясь и откровенно подлизываясь в попытке добиться смены гнева на милость, то к утру воскресенья, поняв по сварливому, обиженному тону, что с мертвой точки ситуация не сдвинулась ни на йоту, решила, что хватит с неё. Довольно.
А началось все с пресловутых бабочек. Весь вечер пятницы мама проходила сама не своя, то и дело поправляя в комнатах предметы интерьера и книги, которые, по её мнению, после нашествия двух незваных гостей оказались не на своих местах, придираясь буквально к каждой мелочи и сканируя изучающим взглядом пространство и дочь. Обнаружила на кухне вскрытую переворошенную аптечку, а в большой комнате пузырек с нашатырем и потребовала от Ули исчерпывающих объяснений. Когда прижатая к стенке Ульяна нехотя призналась, что хлопнулась в обморок, мама заподозрила, что её нагло надули. Логика её рассуждений была проста как пень: если Уля находилась дома одна и хлопнулась в обморок, то кто открыл этим двум остолопам дверь? Пришлось признаться, что да — заходил Вадим. На чай. Тайну коробки с бабочками Ульяна поклялась себе унести в могилу, хотя бы потому, что мама этих крылатых тоже, мягко сказать, немножко недолюбливала. Не хватало ещё двух дёрганых на шестидесяти квадратах.
В общем, досталось всем. Ульяне — за то, что стоит матери выйти за порог, тащит в квартиру мужиков, и «даже думать страшно, чем с ними занимается». Вадиму — за то, что смотр еще не прошёл, а уже как к себе домой шастает. Но больше всего, разумеется, прилетело Егору. После происшествия Уле даже не представилось возможности к нему заглянуть, чтобы нормально поблагодарить за помощь: похоже, мама решила сидеть в квартире сиднем, цербером, охраняющим свою непутевую кровинушку. На соседа, исполнителя вдохновенного вранья, родительница обиделась не на шутку, так что досталось Егору по самое не балуйся. Можно подумать, сама никогда никому не врала. Ещё как врала! Говорила потом, правда, что «во благо», но понятно ведь: одно дело «во благо» в твоем исполнении, а совсем другое — в чужом. Кому понравится осознавать, что тебе солгали нагло, хладнокровно, глядя в глаза ясным честным взглядом. Пусть и «во благо». Попытки отстоять этого «сказочника» провалились с треском, воззвания к разуму — как-никак он-то Ульяну и откачал, — оказались пропущены мимо ушей, а по итогу Уля ещё и виноватой осталась: в том, что до смерти перепугалась «каких-то двух-трех насекомых». Если бы двух-трех! Да у них в квартире натуральный баттерфляриум устроили! Но в этом она маме не признается ни за какие коврижки.