Я всегда знала, что для меня нет ничего невозможного, и все же удивляюсь, как хорошо я освоилась в выбранной мною профессии, особенно если принять во внимание, что я никогда не была компанейским человеком. С годами я научилась тому, как казаться дружелюбной, как завоевывать доверие других и как наилучшим образом сливаться с окружением. Поначалу для этого мне приходилось пересиливать себя, но теперь я веду себя таким образом уже настолько долго, что это практически стало моей второй натурой. Порой я забываю, каким долбаным фриком я была в детстве. Поэтому мне и нравится время от времени перечитывать мою старую тетрадь, чтобы напомнить себе, какой долгий путь я сумела проделать с тех пор. Но иногда, обычно в те минуты, когда я менее всего этого ожидаю, я на миг вижу себя такой, какой была тогда. Смотрю в зеркало и вижу перед собой одиннадцатилетнюю девочку с разочарованием в глазах и сердцем, которое растаптывали столько раз, что это просто чудо, что оно вообще все еще бьется.
Хорошо было бы иметь какие-то мои фотографии, которые я смогла бы разглядывать, но снимков, на которых была бы запечатлена я во второй половине моего детства, крайне мало. Разумеется, у меня есть ежегодные школьные фотографии, на которых есть и я, и моментальный снимок, случайно сделанный моей бабушкой со стороны отца. Но фотография, которой я дорожу больше всего, была сделана моей учительницей из школы Святого Свитуна как раз перед тем, как мы отправились на экскурсию к морю. Мы с Анук держимся за руки, и, несмотря на мои нелепые самодельные шорты (о чем только я тогда думала?), я выгляжу немыслимо счастливой. Эта фотография напоминает мне не только о тех блаженных временах, которые я провела с Анук, но также и о моей учительнице, мисс Пикеринг, и о том, как она была добра ко мне. Она не знала, какой была моя жизнь дома – об этом не знал никто, – но она видела, как я стараюсь быть как все, и делала все, что могла, чтобы сделать мое пребывание в школе как можно более приятным. Жаль, что в конце концов она меня все-таки предала, как и Анук, но я стараюсь не сердиться. Когда я слышала о ней в последний раз, Харриет Джейн Пикеринг работала секретарем в приемной судовладельческой компании. После серьезных обвинений, сделанных в ее адрес, она наверняка уже никогда не сможет работать с детьми. Конечно, ничего так и не было доказано, но косвенных улик было достаточно, чтобы заставить ее уволиться из школы.
Обычно самым счастливым временем жизни человека считаются дни, которые он провел в школе, но для меня таким временем стали последние десять-двенадцать лет. Пока я не встретила Хлою, я не знала, каково это – иметь лучшую подругу, настоящую лучшую подругу, которая будет всегда готова подставить тебе свое плечо и никогда не покинет тебя в беде. Стоило мне впервые познакомиться с ней, как я почувствовала себя так, будто с меня сползает какая-то пленка, слой грязи и копоти, который покрывал меня много лет, и я становлюсь чистой, блестящей и обновленной. На первый взгляд кажется, что в нашем с ней тандеме более сильной половиной являюсь я. Я более решительна, из нас двоих именно я спокойно отношусь к различным разочарованиям и неудачам, именно я умею справляться с любой кризисной ситуацией и находить решения любых проблем. Однако, по правде говоря, я всегда больше нуждалась в Хлое, чем она во мне; но надеюсь, что она никогда этого не поймет. Думаю, этого никогда не случится, потому что большую часть времени она слишком поглощена собой, чтобы видеть дальше своего собственного прелестного маленького носа.
Я была убеждена, что, когда мы с ней съедемся, это ознаменует собой новый этап в наших отношениях, укрепит ту глубокую духовную связь, которая нас уже соединяла. Но, к сожалению, я не учла одного – того, что в дело встрянет Саманта Чарльзуорт и нарушит то идеальное равновесие, которое я так старательно создавала. У меня много раз чесались руки всадить нож между лопаток этой тупоумной, выставляющей напоказ свои волосы гарпии – по-моему, учитывая все обстоятельства, я проявила просто необыкновенную сдержанность. Она с таким бесстыдством старалась проторить путь в сердце Хлои, подставляя ей плечо, на котором та могла бы поплакать, пытаясь вбить клин между нею и мной. Поскольку у нее не было своей собственной лучшей подруги – если уж на то пошло, у нее вообще не было друзей, – Сэмми решила пойти напролом и украсть лучшую подругу у меня. Большая Ошибка.
Ближе Хлои у меня никого нет, она для меня все равно что семья, и я скорее умру, чем позволю ей уйти из моей жизни. Уехав в университет, я сразу же оборвала все контакты с моими матерью и отцом. Я даже не знаю, живы ли они еще или нет, а они сами явно не делали попыток отыскать меня, хотя меня было бы не так уж сложно найти. Все те, с кем я общаюсь, думают, будто мои родители живут райской жизнью в некой счастливой волшебной стране вместе с моим воображаемым братом-летчиком. Несмотря на то что мои «любящие» родители живут далеко, они никогда не забывают ни моего дня рождения, ни Рождества, и у меня есть пачка поздравительных открыток и куча подарков, чтобы это доказать. Похоже, Хлоя не замечает, насколько почерк моей матери на всех этих открытках похож на мой собственный, но она вообще никогда не отличалась наблюдательностью.