Разумеется, я отлично знала, что некоторые препараты могли бы усугубить у Хлои чувство дезориентировки и паранойю, что помогло бы мне осуществить свой замысел быстрее. Я даже начала думать над тем, как подмешать ей соответствующий препарат так, чтобы она об этом ничего не знала, но – о ирония судьбы! – она сама облегчила мне задачу, спросив меня, не могу ли я достать какое-нибудь средство, чтобы помочь ей лучше спать. Само собой, я была только рада выполнить ее просьбу.
Мой выбор пал на седативное средство, которое в дозе, которую я рекомендовала Хлое, не только вызывает глубокий сон, но также затрудняет мыслительные процессы и замедляет осуществление когнитивных функций. Эти побочные действия только усугубились, когда Хлоя весьма опрометчиво по собственной инициативе удвоила дозу – но кто я такая, чтобы ей мешать? Так что немудрено, что эта дуреха так напортачила в работе над декорациями к «Неврозу»; насколько я поняла из ее рассказов, ей вообще повезло, что ее не уволили. Честно говоря, думаю, совсем неплохо, что она получила выговор от Ричарда Уэстлейка. Она боготворила этого типа – меня прямо-таки тошнило от ее восторженных панегириков в его адрес. Надо ли говорить, что теперь ее мнение о нем вряд ли осталось столь же высоким.
Наверное, я могла бы на этом и остановиться, но я получала от всего этого слишком большое удовольствие, чтобы просто прекратить игру. К тому же мне хотелось преподать Хлое урок за то, что она имела наглость примерить роль закадычной подруги на ту, которую и знала-то всего две секунды, особенно после всего того, что я для нее сделала за последние двенадцать лет. Неблагодарная сучка. Отсюда и бедная киска, которая благородно пожертвовала своей жизнью ради высшего блага. Отправив ее на тот свет (тут мне следует добавить, что я сделала это гуманно, одним-единственным ударом по голове), я собрала вылившуюся при этом кровь, чтобы осуществить вторую часть моего плана. Полностью отключившись от двойной дозы таблеток, Хлоя лишь чуть шевельнула веками, когда я мазала ее руки кларетом, прежде чем своей собственной рукой оставить на перилах лестницы и парадной двери кровавые следы. После этого мне оставалось только повесить тело кошки на забор таким образом, чтобы удар был как можно сильнее, и вскоре разбудить Хлою, бросая мелкие камушки в ее окно. Затем я спряталась за полноприводным внедорожником одного из наших соседей, выбрав место для укрытия так, чтобы все видеть, и начала ждать начала представления. И что это было за представление! Должна признаться, что я была слегка разочарована тем, что Хлоя и словом мне не обмолвилась о своем ужасном открытии, поскольку я с нетерпением ждала возможности сказать ей слова, которые ободрили и утешили бы ее. Полагаю, ей было столь отвратительно то, что она, по ее мнению, совершила, что она не могла признаться в этом никому, даже своей лучшей подруге.
Затем, несколько дней спустя, мне крупно повезло, когда я наткнулась на лекарство, которое принимала Сэмми, когда мы с Хлоей обыскивали ее комнату, ища фотоальбом. Такой удобный случай никак нельзя было упустить. Просто чтобы вы знали, замечу: такого препарата, как люразепин, не существует – я придумала это название, взяв его с потолка. Если бы Хлое хватило здравого смысла самой прочитать надпись на этикетке пузырька с таблетками Сэмми, она, возможно, и поняла бы, что это всего лишь легкий антидепрессант, а вовсе не вызывающее провалы в памяти антипсихотическое средство, которым представила ей его я. Но я знала, что она этого не сделает; в этом-то и состоит проблема Хлои: она слишком доверчива. А еще на редкость внушаема – эмоциональные люди вообще склонны поддаваться внушению. Поэтому-то я и была почти уверена, что через некоторое время она в конце концов неизбежно придет к совершенно неверному выводу о том, что Сэмми подменила ее лекарство на свое. По той же причине Хлоя считает себя убийцей. Но с лестницы Сэмми столкнула не она – это сделала я.
Мне даже ничего не пришлось планировать – всю трудную работу за меня проделала Хлоя. Я спала, когда меня разбудил скрип половицы перед дверью ее спальни. Снова-здорово, – подумала я. Еще один из этих ее тягомотных кошмаров. Я подумала было заснуть опять, но мне было нужно в туалет, а кроме того, мне пришло в голову, что было бы забавно посмотреть, в какой нелепой пантомиме она отыщет для себя роль на сей раз. Я слышала, как Хлоя топчется на площадке второго этажа и что-то бормочет себе под нос. И тут, к моему удивлению, до меня донесся еще один голос – это была Сэмми. Должно быть, Хлоя разбудила и ее.