– Что вы затеяли? – орет он. – А ну, убирайтесь отсюда. – И направляется к нам, но быстро идти он не может, потому что хромает. Это ЖУТКО бесит. Я потратила целую вечность, чтобы все это устроить, а теперь является этот дебил и безнадежно портит такой великий день в жизни моей лучшей подруги!!!
Я быстро бросаю спичку на грядку с салатом и поворачиваюсь к Анук.
– Беги, – говорю я ей. Но она не двигается с места, бледная и одеревеневшая, как статуя. А между тем мужчина с палкой подходит все ближе. – Ну же, делай, как я говорю! – шиплю я, толкая Анук в спину. И тогда она все-таки пускается бежать. Что ж, хоть что-то она сегодня все же усвоила: правила здесь устанавливаю я.
32
Я бросила взгляд на Серину. Она все еще говорила по телефону и сосредоточенно морщила лоб, консультируя одного из ординаторов нашей больницы относительно обезболивающей терапии для пациента с лейкемией. И я поняла, что делать то, что я задумала, надо именно сейчас. Я повернулась к бесчисленным выдвижным ящикам, занимавшим все пространство задней стены аптеки. Непосвященный никогда бы не разобрался в этой сложной системе, мне же хватило всего нескольких секунд, чтобы найти то, что мне было нужно. Когда я выдвигала ящик, мое горло сжал страх. Если меня застукают, я могу лишиться моей нынешней работы. И моя рука тряслась, когда я загребла небольшое количество белых таблеток и ссыпала их в маленький янтарно-коричневый пузырек. Я пообещала Хлое, что сделаю это для нее, и на этот раз я ее не подведу.
Когда я увидела ее сегодня утром на кресле-лежанке в гостиной, выглядела она просто жутко. На ее лице читалась такая мука, словно она была смертельно больна. Я с ужасом выслушала ее рассказ о том, как она проснулась где-то около трех часов ночи – проснулась не в собственной кровати и даже не в доме, где было все-таки относительно безопасно, а в маленьком садике перед ним. Босая, одетая в одну только коротенькую ночную рубашку, она с изумлением и страхом обнаружила, что пытается руками раскопать рыхлую землю вокруг наших розовых кустов. Еще более, чем вид ее исцарапанных шипами предплечий и сломанных ногтей, меня встревожило то, что у нее не сохранилось абсолютно никаких воспоминаний о том, как она спустилась на первый этаж и отперла парадную дверь. Слишком испуганная, чтобы вновь лечь в кровать и заснуть, Хлоя провела остаток ночи на кресле-лежанке, поскольку знала – оно достаточно жестко и узко, чтобы не смогла заснуть опять.
Когда я ее увидела, она находилась в состоянии патологического страха, то и дело принималась плакать и очень переживала из-за какого-то важного совещания у нее на работе, на котором ей надлежало председательствовать и которое должно было начаться менее чем через три часа. Я сделала все, что могла, чтобы успокоить ее, но было очевидно, что одними словами делу уже не поможешь.
– Я совсем расклеилась, я буквально разваливаюсь на части, – сказала она. – Не знаю, как долго я еще смогу это выдерживать. Пожалуйста, Мег, неужели ты ничего не можешь сделать… просто чтобы помочь мне как-то продержаться следующие недели две до того момента, когда я наконец смогу попасть на прием к моему врачу?
Такую просьбу нелегко было выполнить, но этот последний поворот событий очень меня пугал. До сих пор Хлоя никогда не выходила из дома, когда с нею происходили эти ее кошмары, и мне было очевидно, что теперь они входят в новую стадию, таящую в себе опасность. Я понимала, что должна что-то предпринять, иначе рано или поздно с Хлоей случится беда.
Когда я вернулась домой, отработав очередную смену в больнице, день уже клонился к вечеру, а Хлоя, как я и предполагала, все еще пропадала на работе. Я договорилась провести вечер с несколькими моими бывшими коллегами, которые приехали в Лондон на конференцию фармацевтов. Они остановились в отеле, где им и предстояло провести ночь, и, по опыту зная, что бывает, когда мы все собираемся вместе, я полагала, что засижусь с ними за выпивкой допоздна. По-быстрому перекусив, я поднялась к себе, надеясь, что к тому времени, как прибудет заказанное мною такси, Хлоя уже вернется домой. Но если и не вернется, не беда – я могу оставить таблетки перед дверью ее спальни.
Юбку, которую я хотела надеть, требовалось погладить, а еще мне надо было подновить немного облупившийся лак на ногтях пальцев ног, так что на то, чтобы подготовиться к выходу в свет, у меня ушло больше времени, чем я рассчитывала вначале. Я знала, что такси прибудет уже с минуты на минуту и в крайней спешке спустилась на кухню в поисках бумаги и ручки, чтобы быстро написать записку Хлое. Я сидела, склонившись над обеденным столом и записывая указания по дозировке, когда до моих ушей донесся скрип половицы. До этого мне казалось, что в доме никого нет, и этот звук заставил меня вздрогнуть. Повернув голову к открытой двери кухни, я увидела Сэмми – она стояла в темном коридоре и смотрела на меня. Хотя это она подглядывала за мной, а не я за ней, на миг я почувствовала себя словно ребенок, застуканный, когда он заглянул за дверь, заглядывать за которую ему было запрещено. Сэмми улыбнулась мне, лишь едва-едва обнажив передние зубы, и из потемок зашла в ярко освещенную кухню.