— Очень хорошо, а то мне кажется — ты какой-то неспокойный. У тебя что, дела в Париже?
— Пустое, не обращай внимания. Просто я устал за год.
— Это и меня беспокоит. Милый, я так тебя люблю, что хочу быть с тобой. Хочу быть похожей на тебя. Хочу, чтобы меня принимали за тебя.
— Так оно и есть. Мы с тобой одно, и уже довольно давно, разве ты не замечаешь?
— Знаю. По ночам. Но я хочу, чтобы совсем нельзя было разобрать, где я, а где ты, чтобы нас путали. Но чтобы ты уезжал, я не хочу. Это я так сказала, просто… Но если тебе хочется, конечно, уезжай. Но только возвращайся скорее. Милый, ведь я вообще не живу, когда не с тобой.
— Я не уеду, — сказал Бернар. — И вообще, мы никогда не расстанемся. Мы все время будет вместе. Ты всегда будешь со мной.
Однажды Бернар проснулся среди ночи и почувствовал, что Матильда тоже не спит. — Ты не спишь, дорогая?
— Нет. Знаешь, я проснулась и подумала — ведь мы могли вообще не встретиться тогда, у моей тети. Честно говоря, я едва тогда уговорила себя придти. И уж во всяком случае не надеялась ни на что интересное. Господи, что бы было, не найди мы друг друга…
— Ты была тогда немного сумасшедшая.
— И даже не немного. Но теперь все по-другому. Теперь все совсем по-другому. Теперь я всегда буду с тобой.
Глава Тринадцатая
Матильда встала с кровати, подошла к Бернару.
— Подожди, — прошептала она.
— Я жду.
Она погладила его волосы, шею, лицо. От прикосновения ее рук он почувствовал легкое головокружение. Он закрыл глаза. Потом взял ее руки в свои и нежно стал их целовать. Вдруг на запястье он увидел шрам.
— Что это?
— Не задавай идиотских вопросов, приятель!
Она резко выдернула руку, но Бернар сильно схватил ее за локоть и еще сильнее прижал к себе.
— А я буду, — он почти насильно посадил ее к себе на колени. — И я тебе не приятель. Я любимый. Разве ты забыла?
— Мой любимый меня бросил. Ты об этом разве не знаешь? Он ушел и женился на другой. Все очень просто.
Да, он ненавидел ее тогда. Ненавидел, потому что безумно любил. Будучи молодым и тщеславным, он не мог разобраться в своих чувствах. В глубине души он знал, что любит Матильду, но сознаться в этом даже самому себе считал постыдным и унизительным.
Он был иногда ревнив и устраивал сцены. Желал, чтобы она принадлежала ему одному, его бросало в жар, если видел рядом с ней мужчину. Он был по-юношески вспыльчив и себялюбив. Иногда Матильда раздражала, и он уходил. А потом возвращался. Потому что жить по-другому не мог.
Но теперь он изменился. Юношеская спесь исчезла. Он больше не сомневался в своих чувствах.
— Жаль, что мы встретились только сейчас, — сказала Матильда.
— Но мы встретились, и все хорошо.
Нет, больше не может быть хорошо. Прекрасные минуты забвения прошли и нужно возвратиться к жестокой реальности. Да, они любили друг друга. Но как? Украдкой, спрятавшись от всех… Через полчаса они выйдут из отеля и разбредутся. Он будет врать жене, и она будет жить с мужем, делая вид, что ничего не произошло. А так не может быть хорошо.
— А ты по-моему, стала еще красивее. Конечно, в молодости мы не щадили себя. Мы поумнели.
— Не все ли равно, — выражение лица Матильды опять стало поникшим и грустным. — И что это меняет?
Бернар подошел к ней. Она сидела на краешке кровати, свесив ноги. Он опустился на колени, обхватив ее ноги.
— Но мы любили, — сказал он.
— Нет. Это я любила тебя, а ты был влюблен. Это совсем другое. Ты ревновал, не верил мне.
— А ты твердила: «Потому что люблю».
— А ты был готов бежать за любой юбкой, месье.
Бернар встал, прошелся по комнате. Да, он был ненасытен тогда и все искал чего-то.
— Мне казалось, что под женской юбкой невероятная тайна.
— А теперь? — Матильда улыбнулась.
— Ну — бывает еще, — он поднялся и сел рядом.
— Ты был нежен со мною…
— Я и сейчас такой же, как тогда, — он заключил ее в объятия.
— Как тогда…
От долгих нежных поцелуев они замирали в блаженстве. В эти минуты забывались все обиды и боль, разочарования и муки.
Это были мгновения простого человеческого счастья, которого волей судьбы они в обычной жизни были лишены.
Было уже поздно. Уходя, Матильда еще раз посмотрелась в зеркало, поправляя прическу. Бернар стоял рядом. Непослушные светлые волосы в беспорядке рассыпались, торчали в разные стороны.
— Волосы пригладь, — сказала Матильда Бернару.
Он небрежно встряхнул головой.
— Этот твой жест я люблю, — она положила руку ему на грудь. — Впервые его увидев, я поняла, что не могу отказать тебе.