— Сюда, сюда, — звал из комнаты хозяин.
Наташа вошла. Это была гостиная. На диване лежала женщина, укрытая пледом. Она повернула голову, глянула на гостью и слабым голосом сказала:
— Эдик, ну зачем ты человека побеспокоил! Я бы спокойно подождала тебя.
— Перестань, что ты за своё! — махнул рукой муж и обратился к Наташе: — У неё ещё и рёбра сломаны. Не сможет она без помощи.
— Как вы так? — поцокала языком Ната. — Упали?
— Упала, — согласилась женщина. — Да вы проходите. Эдик, ты иди, опоздаешь.
Потоптавшись возле жены, поправив плед, подушку, убрав упавшую ей на лицо прядь, поставив рядом бутылочку воды, проверив, лежит ли на тумбочке сотовый («Звони обязательно!») — в общем, совершив кучу каких-то мелких, суетливых дел, сосед наконец ушёл. Ната опустилась в кресло, огляделась. Стеллаж с книгами, телевизор, цветы на подоконнике. Обстановка обычная, скучная, но уютная.
— Давайте знакомиться? — предложила со своего дивана хозяйка квартиры. — А то два года уж рядом живём, а всё только «здрасьте-здрасьте».
— Наташа, — улыбнулась ей Ната.
— Ирина. Павловна, — отозвалась соседка. — Вы, Наташа, не сидите со мной. Правда! У вас дел наверняка полно. Эдик как удумает чего, так не остановишь. Я справлюсь. Потихонечку.
Наталья вглядывалась в её лицо. Бледное, глаза запавшие.
— А почему вы не в больнице?
— Устала я по больницам лежать, — спокойно ответила Ирина Павловна. — Я там прописалась. То одно, то другое. Дома лучше. Лежи себе в гипсе да корсете, телевизор смотри.
— Может, вы есть хотите? Давайте я приготовлю, — неуверенно предложила Наталья. — Или кофе?
— Кофе-то я не пью. Для сердца вредно. А вы вот что, сделайте нам обеим чайку, хорошо?
Обрадовавшись, что можно чем-то заняться, Наташа вскочила, ушла на кухню, включила чайник. Ирина Павловна из комнаты едва слышно давала указания, где искать заварку и чашки.
— Варенье в холодильнике, возьмите, домашнее, — уговаривала она Наташу, когда та вернулась.
— Ой нет, — замахала та руками. — Фигуру берегу. Легче не толстеть, чем потом худеть.
Ирина улыбнулась. Разговаривала она тихо, было видно, что сломанные рёбра мешают ей вздохнуть посильнее. Чтобы выпить чай, ей пришлось приподняться повыше и слегка повернуться на бок. Наташа попыталась как-то помочь, но только бестолково простояла рядом. Не хватать же женщину и не тянуть её кверху, чтобы усадить.
— Всё-всё, — выдохнула Ирина Павловна и потянулась к чашке. — Пейте чай, Наташенька, а я вот так, легонечко.
Она медленно подтянула к губам чашку, сделала крошечный глоток и снова легла.
— Старость не радость, молодость не жизнь, — проговорила она. — Мы в детстве так шутили.
— Хотите, я вам почитаю? — пришло вдруг в голову Наталье. Видно, полки с книгами навеяли.
Ирина явно удивилась, даже голову приподняла.
— Да, Наташенька, почитайте. Жоржа Амаду. Если вы не против, конечно.
Наталья нашла на стеллаже толстый коричневый том неизвестного ей автора и начала читать. Она была готова к какой-нибудь нудятине, но простая история Доны Флор неожиданно захватила её. Она читала до хрипоты и всё поглядывала на Ирину Павловну. Та лежала тихо и, похоже, уснула.
Наташа закрыла книгу, посидела в тишине, оглядываясь. Сегодняшний день начался так странно и длился тоже необычно. Неожиданная просьба соседа, чай, книга… Соседка спала, а мысли Натальи блуждали от собственных горестей к проблемам этой женщины и её мужа. Старые… Она, как видно, ещё и больная, раз «прописалась» в больницах. А он так трогательно заботится… Вспомнилось, как муж заботливо убрал упавшие на лоб супруге волосы. Как с ребёнком, ей-богу…
Наталье стало грустно. Она-то всю жизнь одна. Когда болеет, лежит в кровати бревном, никому не нужная.
Она встала, послушала дыхание соседки. Огляделась в поисках карандаша и клочка бумаги. Нашла и написала:
— Вернусь через часик. Если что, звоните. Наталья.
И приписала свой телефон.
У себя в квартире с тоской огляделась. Пусто. Мебель, конечно, есть: и кровать, и шкаф, и кресло. Но всё равно пусто.
Она с ненавистью глянула на заткнутый за шкаф матрас. На свою постель Наталья клиентов не пускала, и купила его специально для «работы».
В дверь поскреблись.
— Опять! Уроды!
Открыла, шикнула в лицо оторопевшему пришельцу:
— Я сказала только по записи! Что непонятного? Пошёл!
И шарахнула дверью, закрывая.
Сразу же остыла, подумав, не разбудила ли соседку. Постояла. Окна в комнате всё ещё были не расшторены, но ей и не хотелось. Села в кресло, прикрыла глаза и задремала.