Из этого дома ушла во взрослую жизнь дочь Ирина. Но в отличие от своих старших братьев это была избалованная капризная девица, как потом оказалось - совершенная эгоистка. Еще во время службы Федор стал замечать непонятное ему поведение подрастающей дочери. Он любил свою жену Люсеньку и часто по поводу и без повода старался побаловать ее новыми нарядами или украшениями. Подросшая дочь ревновала и требовала от отца подарков для себя. И хотя Иринка всегда была хорошо одета, а отец и ее не обижал подарками, ей всегда было мало. Люся сначала не придавала значения тому, что дочь забирает у нее вещи и украшения, и не возвращает их. Поначалу она и Федору об этом не рассказывала, стараясь не беспокоить его лишний раз. Но потом из дома стали исчезать деньги. Поведение дочери стало ее беспокоить по-настоящему, и она рассказала обо всем мужу. Но, ни беседы отца, ни даже его угрозы, ничего не действовало на Ирину. Основным принципом ее жизни стало - вы меня родили, теперь вы должны мне обеспечить жизнь, которую я хочу. А для чего же иначе нужны родители?
После переезда в этот дом Федор даже был вынужден установить в доме сейф. Ирину мало волновало, что отец ушел со службы и перебивается лишь случайными заработками. Его Люсенька вынуждена была мыть полы в школе, чтобы хоть как-то помочь мужу. И только Иринка не хотела себя ни в чем ограничивать. Она кое-как окончила школу, и учиться дальше не захотела. Уехав в соседний город, Ирина устроилась на работу лаборанткой в университет. Внешне похожая на отца, высокая и красивая Ирина, сумела женить на себе сына профессора, преподававшего в этом университете. Мягкий и деликатный Глеб не мог противостоять напористой Ирине. Постепенно Ирина выжила профессора с женой на дачу, а большая трехкомнатная квартира оказалась в ее владении. Через год после свадьбы Ирина родила дочь. Однако она считала, что для ребенка будет лучше, если девочка будет жить на даче с бабушкой и дедушкой. Будучи полновластной хозяйкой квартиры, Ирина, даже не стесняясь мужа, приводила туда своих любовников, коих у нее было множество.
Федор и Люся очень переживали из-за недостойного поведения дочери.
- Это я, я виновата. Я ее вырастила таким монстром. Я так хотела, чтобы у меня была дочка, я так ее баловала. Вот теперь все это аукается, - плакала и корила себя Люсенька. Федор, как мог, утешал ее. Но последней каплей, убившей его любимую, стала весть о том, что их дочь, бросив мужа и дочку, ушла жить к начальнику местной женской тюрьмы, жена которого погибла незадолго до этого при странных обстоятельствах. В этот день уснула его Люсенька, выпив успокоительное, чтобы на утро уже не проснуться. Не выдержало материнское сердце такого позора.
Ни на прощание с покойной дома, ни на похороны Ирина не появилась. Но когда Федор Иванович после поминального обеда вернулся в дом, он был шокирован. В доме хозяйничала Ирина. Шкафы, в которых хранились вещи Люси, были раскрыты, и дочь деловито разбирала вещи. Все, что было более или менее ценное, она складывала в большие пластиковые пакеты. Все остальное скидывалось в кучу прямо на пол. Именно на голый пол потому, что ковры из спальни и гостиной, свернутые в рулоны, стояли в веранде. Рядом с ними стояли две коробки с упакованной в них посудой, которая ранее располагалась на полках в серванте. Теперь полки серванта сиротливо блестели стеклами и зеркалами. В супружеской спальне с кровати исчезло дорогое покрывало, которое Федор подарил жене на пятидесятилетний юбилей.
Сдерживая себя, Федор спросил:
- Что здесь происходит? Что ты здесь делаешь?
- Не видишь, что ли? Вещи разбираю.
- Ты не пришла проститься с матерью. Не попросила у нее прощения. А она умерла из-за тебя. У тебя вообще совесть есть? Или для тебя ничего святого нет?
- Да, ладно. Как будто ты не рад. Старая маразматичка. Только и умела ныть, да мне нотации читать. Теперь сможешь найти себе бабенку помоложе. Так что еще спасибо мне скажешь. Открой сейф, я хочу ее украшения забрать.
Словно черная мутная волна захлестнула Федора. Стало трудно дышать. Подойдя к двери, он оперся плечом о косяк и проговорил, скорее даже прошипел:
- Вон! Пошла отсюда вон, тварь бессердечная!
И добавил несколько непечатных выражений в адрес дочери.
- Ты что орешь, старый дурак?! Я все равно заберу все, что мне положено.
- Ах, ты, дрянь! В этом доме нет ничего твоего!
Подойдя к Ирине, он схватил ее за шиворот и, протащив через комнаты и веранду, толкнул с крыльца.